Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 55 – Ольга Ломтева

Я найду тебя. И уничтожу.

Карен затихает так же внезапно, как начала кричать. Ее тело обмякает, дыхание выравнивается. Каттер промокает лоб платком и довольно кивает.

— Все. Порча вышла. Теперь ей нужен только сон и покой. Я оставлю укрепляющее зелье, утром принять.

Я медленно разжимаю руки, все еще не веря, что самое страшное позади. Смотрю на осунувшееся, но уже не такое бледное лицо Карен. Провожу пальцем по ее щеке.

— Каттер, вы можете идти. Счет пришлите, как обычно.

Доктор понимающе кивает.

— Завтра я зайду проведать миссис Рид, — он собирает инструменты.

— Конечно, — соглашаюсь я.

Каттер уходит. Его провожает миссис Филипс. После возвращается ко мне, и мы вместе укладываем Карен в постель. Экономка остается с ней, а я быстрым шагом иду в столовую.

Дверь распахнута, внутри горит свет. Я велел ничего не трогать, и слуги, надеюсь, послушались. Впереди у меня долгие разговор с каждым из них о том, что делали и кого где видели.

На столе застыл наш неоконченный ужин. Моя тарелка наполовину пуста. Ее — почти нетронута. Бокалы с вином…

Я подхожу к столу. Беру бокал Карен. Подношу к носу. Обычный запах вина. Моя коллекция, выдержанное, тонкое. Ничего постороннего.

Ставлю бокал на место и чувствую это.

Запах.

Тот самый. Тухлый, гнилостный. Он исходит не от бокала. Он исходит… от скатерти. От салфетки, которая лежит возле тарелки Карен.

Я хватаю салфетку, подношу к лицу и меня выворачивает. Боги, как можно было не заметить эту вонь раньше?

Но Каттер не чувствовал. Миссис Филипс не чувствовала. Почему я чувствую сейчас?

Я сжимаю салфетку в кулаке. На белоснежной ткани едва заметное пятно. Кто-то пропитал ее чем-то. Чем-то, что не оставляет следа для обычного человека. Чем-то, что чувствую только я.

Только истинный? Или только дракон?

Я прячу салфетку в плотный пакет и укладываю в магическую шкатулку. Отвезу для экспертизы в бюро.

И тут меня осеняет. Воспоминание вспыхивает в памяти, словно фонарь. Мне десять. Мой день рождения. Передо мной стоит отец в праздничном костюме. Он очень зол.

— От твоей матери воняет, как от помойной крысы. Я не хочу ее видеть, — выплевывает он каждое слово.

От нее воняет…

Разлад между родителями начался, когда отец стал жаловаться на неприятный запах.

Карен

Вой. Протяжный, леденящий душу вой разрывает мне сердце. Он доносится откуда-то издалека, проникает сквозь стены, сквозь одеяло, сквозь кожу. Я знаю этот звук. Сад. Сад воет по ночам.

Я пытаюсь открыть глаза, пошевелиться, подняться. В голове стучит мысль: надо что-то сделать. Надо встать, надо прекратить вой, помочь. Но темнота не отпускает. Мрак поглощает меня целиком, лишая чувств. На меня наваливается тяжесть.

Пустота.

Вновь звук. Это чье-то дыхание. Ритмичное, хриплое, щекочущее, нечеловеческое. Оно принадлежит зверю. Огромному зверю с когтями и горящими глазами. Он здесь — в моей комнате. Я слышу, как скребут когти по паркету, как ворочается огромная туша совсем рядом с кроватью.

Сердце пропускает удар, затем начинает колотиться где-то в горле. Я должна открыть глаза. Должна увидеть, кто или что находится рядом. Должна защищаться.

Но тело не слушается. Оно тяжелое, чужое, будто налитое расплавленным металлом. Я тону в этой тяжести, проваливаюсь обратно в темноту, а вой и дыхание преследуют меня, сплетаясь в кошмарную колыбельную.