Книга В час, когда замурлычет кот…, страница 78 – Анна Леденцовская

— Неправда! — Возмущенный голосок Хиль прозвенел совсем рядом, как колокольчик, отгоняя могильный холод и ужас потери. — Зачем вы обманываете тетю Веру? Амурчик уснул, а все его жизни я спрятала в свой живой рисунок, кроме одной. Это наш подарок, чтобы тетечка Верочка стала моей мамой. Котик сказал, что обязательно вернется, как только она будет в безопасности.

В голосе девочки звучала такая вера в собственные слова, что Мухина не посмела сомневаться.

— Амур так хотел, и я приму, — с трудом разомкнув пересохшие губы, прошептала она, пытаясь сесть. — Иначе его жертва будет напрасна, и потеря одной кошачьей жизни окажется бессмысленной.

Шагнувший к ней некромант помог подняться. На краю чаши склепа рядом с безжизненным рыжим тельцем сидела Хильденика, прижимая к груди бумажный сверток.

— Ну что ж… — кивнула Мара, помедлила, а потом поманила что-то пальцем.

Верочка ощутила, как нечто теплое и уютное покидает ее тело, на миг стало холодно и одиноко, но ее тут же крепко обнял Азрайт.

— Все получится. Все будет хорошо, — еле слышно прошептал мужчина. — Просто верь.

Хиль следила за всем настороженным взглядом, а увидев, как в ладони леди Смерть исчез сияющий сгусток, наконец решилась спросить:

— Вы ведь больше ничего не заберете? Нет? — Малышка прижимала к себе рыжую тушку кота и свиток как величайшие драгоценности.

— Долг оплачен, — улыбнулась Мара в ответ.

— Тогда, пап, надо вернуть Амурчику его жизни. Да ведь? — Девочка требовательно посмотрела на некроманта, с неохотой выпустившего Веру из рук. — У нас получится. Правда, котик?

Она стала разворачивать бумажный лист и раскладывать его рядом с меховым комком без признаков жизни.

На бумаге вальяжно лежал, вытянувшись во весь рост, нарисованный в натуральную величину рыжий котище, щурил, как живой, глаза и чуть шевелил кончиком хвоста. Вере даже почудилось, что он самодовольно ухмыляется, красуясь перед дамами.

Больше подробностей рассмотреть не вышло, поскольку Азрайт положил руки на плечи дочери, и от его ладоней паутинкой, поблескивая и переливаясь, хлынула сила. Будто струйки дождя, ниточки впитывались в малышку, потемневшие глаза которой внезапно стали серебристыми, словно ртуть.

Ладони Хиль погрузились в рисунок, как в песок, и подхватили упитанного рыжика под мягкое пузо.

Нарисованный котище был бережно помещен на свое неподвижное тело и впитался туда без остатка, словно вода в губку.

Искра, сорвавшаяся с пальцев щелкнувшего ими Морбейна, довершила дело, впившись в рыжий мех оголодавшим клещом.

Кот недовольно рявкнул, дернулся и расчихался, осоловело моргая глазами.

Первой фразой, заставившей щеки Верочки вспыхнуть кумачом, было:

— Когда свадьба, Вер?

— Ой, значит, у нас еще будет праздник! — Соскочив с жесткого края костяной чаши, Хиль закружилась, сияя улыбкой. — Это же так замечательно. Правда, теть Вера? И ты будешь самая красивая. Только… — Девочка замерла в нерешительности, задумавшись. — А гости? На праздник приглашают гостей. Да? Мы же можем позвать Керта и наш цветочек? А вы, леди Смерть, тоже придете?

Хохот Мары распугал любопытных пичуг, рассевшихся на кустах парка.

— Пригласить на свадьбу Смерть — это забавно. А ты почему хмуришься, Азрайт? — Прекраснейшая обратила внимание на тонкую морщинку между сдвинутых бровей на лбу некроманта.