Книга В час, когда замурлычет кот…, страница 94 – Анна Леденцовская

Гробовая тишина стала ему ответом, а потом тоненький, как колокольчик, голос Хильденики под хмыканье в кулаки всей темной делегации посоветовал:

— Амурчик, ты бы сначала в род вступил. Вон они камешек приготовили и даже стульчик блестящий принесли. С подушечкой.

— Что за безобразие! — попытался было вякнуть кто-то из толпы, но вот тут-то в центре зала аж громыхнуло настоящим магическим темноимператорским гневом.

— «Безобразие»? То есть вы приходите ко мне с просьбой, торгуетесь, а теперь недовольны? Где в вашем прошении указано, что кровный родич должен быть человеческой природы? Магия, разум и кровушка ваша имеются. Или берите что дают, или я подожду, пока вас отсюда нежить не выживет. Тогда территория автоматически присоединится к моей империи из-за отсутствия малейших признаков светлой магии.

Вера даже не представляла, как страшен может быть в гневе этот франтоватый красавчик. Вот сейчас было видно, что это то еще темнейшество и магичество. Клубы тьмы и мрака щупальцами расползались от его ног, и светлых от печальной участи прямо сейчас утратить оставшиеся крупицы не выродившийся от тьмы магии спасал только кристалл владетелей земель рода на поставце.

И как раз к этому кристаллу, мерцая глазищами и топорща усы, сейчас походкой толстопузой пантеры крался Амур.

— И подушечка, как мило, — прокомментировал он плоскую, как блинчик, штуковину из парчи на позолоченном и украшенном самоцветами резном кресле, с виду ужасно неудобном. — Только больше похоже на пыточное приспособление… Надо из бархата или атласа и без этих вот колючих вышивок канителью. Еще и шерсть будет цепляться.

Напряжение в зале достигло апогея. Все в предвкушении ожидали, каждый своего.

Светлые — когда эта затянувшаяся и безобразная, по их мнению, шутка всесильного темного сойдет на нет, а император — увидеть выражение лиц этих напыщенных индюков, думающих, что его можно как-то провести.

Вера же ждала только одного: она очень хотела, чтобы Азрайт забрал их с Хиль обратно в уют привычного и уже любимого дома Морбейнов. Подальше от этого шуршащего выводка скорпионов и сколопендр, почему-то считающих себя светлыми магами. Совсем не добрым в этом мире был свет, скорее ядовитым и иссушающим все хорошее.

Котище остановился перед поставцом, с нарочитой ленцой рассматривая сияющий ослепительным белым светом, как лампы в операционной, кристалл.

Камень находился гораздо выше, и у Амура, казалось, возникла проблема: как положить на него лапы, чтобы штуковина доказала кровное родство и его право возглавить это сомнительное сборище.

Решил он ее, как и полагается коту, вознамерившемуся во что бы то ни стало поймать добычу. Пушистая рыжая тушка взвилась в воздух, растопырив лапы и выпустив когти, и вот уже сбитый с подставки камень и ухвативший его Амур катятся по полу упругим мячиком.

Кристалл полыхнул, котище возмущенно завопил и, вдруг на мгновение исчезнув, опять появился, но уже в кресле.

Старинная реликвия начала под ним плавиться, словно восковая, и под взглядами всех присутствующих из нее, как из глины, вылепился совершенно другой предмет мебели. Легкий плетеный мини-диванчик на изогнутых ножках, заваленный пышными атласными подушками, густо-синими, как ночное небо перед самым рассветом. На их фоне роскошная рыжая шкура кота эффектно сияла всеми оттенками золота.