Книга В час, когда замурлычет кот…, страница 95 – Анна Леденцовская

Сам кристалл рода словно усох, превратившись в граненый камешек с перепелиное яйцо размером. Сейчас он висел на золотистой цепочке на шее вольготно развалившегося на подушках зверя.

Толпа ахнула. Император величественно взмахнул рукой, готовясь произнести приличествующую случаю речь, но тут совсем неожиданно торжественный момент нарушила непосредственность Хильденики. Девчушка, ранее спокойно стоявшая и с восторгом наблюдавшая за Амуром, вдруг радостно кинулась обнять и потискать своего любимца.

Остановить ее никто не успел.

Кристалл, как живой паразит, словно учуял более сильную кровь Полесских. Он пиявкой прилип к коже на шее малышки, заодно почти придушив цепью не ожидавшего такой подставы кота.

Сборище светлых довольно запереглядывалось, на чьих-то лицах даже появились предвкушающие крах темных улыбки.

В этот момент Веру Дмитриевну не остановило бы ничто на свете.

Она кинулась к скорчившейся на диванчике вместе с котом девочке, совершенно не думая о себе. Руки лихорадочно шарили по платью, пытаясь отыскать какой-нибудь артефакт, прикрепленный мужем. Почти в бездумном состоянии ее пальцы что-то нащупали в кармане, и, только прикладывая свою находку к мерзкой каменной штуковине, Вера увидела, что это не артефакт, а завернутый в салфеточку кусок не доеденного Хиль пирожного.

Толпа светлых уже откровенно похихикивала, а император и Азрайт стояли, замерев в бессилии. Они были достаточно могучими магами, чтобы разметать все вокруг и уничтожить проклятый кристалл, но гарантировать при этом жизнь малышке, коту и оказавшейся к ним вплотную Верочке не могли.

Некромант клялся про себя, что сотрет в порошок все территории Полесских, устроит на них питомник для самой опасной нежити. Эти мрази еще пожалеют, что решили покуситься на его семью!

А Вера вдруг в сердцах просто размазала по сверкающей блестяшке размокший эклер с возгласом:

— Жри и подавись, гадина!

Всю свою женскую боль она вложила в эти слова. Как же! С приговором врачей «бесплодие» она уже почти отчаялась, пока случай не послал ей такую чудесную доченьку, и вот ее крошку опять пытаются отнять, уничтожить.

Камень помутнел и, будто стараясь освободиться от странной субстанции, окутавшей его, начал, чтобы сиять вновь, впитывать ее в себя.

Мгновение, хруст и какой-то сдавленный кашель подавившегося старика, раздавшийся от мерзкой артефактной пиявки, — и вот уже на шее Амура свободно болтается обычная цепочка, куски кристалла стекают с шеи девочки черным песком, исчезая в воздухе с шипением гадюки, а саму Хиль подхватывает на руки плачущая Верочка, отстоявшая свою кровиночку.

— Мара! — красочным мазком завершил эту картину истеричный вой перепуганного кота.

Мертвящий холод сдавил сердца присутствующих, и на каменные плиты пола из тьмы портала ступила элегантная туфелька прекраснейшей из богинь. Мара, как, бывало, делала Вера, подхватила перепуганного рыжика под мягкое пузо и ласково прижала к груди.

Хильденика, пришедшая в себя от случившегося кошмара, прижималась к Вере, плача и шепча:

— Мамочка, я не хочу быть ничьей принцессой. И роди мне сестричек и братиков. Пусть нас будет много, тогда никто не сможет никого обидеть. Пожалуйста.

С ноги девочки на пол упала тяжелая темно-багровая капля крови. Все отшатнулись. Лица стали напоминать посмертные маски. Попятился настороженным хищником даже сам император. Неслыханное дело в таком возрасте и такой ситуации.