Книга Дневник злодейки, страница 65 – Елена Паленова

— Да.

— Тогда почему ты ко мне в голову за извинениями пришла? Или не за извинениями, а за ответами, которых у него не нашлось? Его-то рядом с нами нет. Он за собой никакой вины не чувствует, а ты здесь. Любуешься рассветом над морем и пытаешься понять, как выбраться отсюда к нему, чтобы уже быть наконец-то вместе хоть на том свете. Я не держу на тебя зла. За всё простила. Что дальше?

Она надолго замолчала. Ветер трепал её длинные тёмные волосы и белую ткань свадебного платья. Иногда приподнимал фату, но мне было безразлично, как выглядит собеседница. Вообще всё было без разницы ― ни забот, ни тревог, ни причин для беспокойства. И что странно, я тоже не могла освободиться от этого наваждения и неприятного общества.

— Я не знаю, почему застряла здесь с тобой, ― наконец-то призналась Диана.

— Зато я, кажется, знаю, ― сообщила я, хотя на тот момент располагала только догадками. ― Туманов умер. Проклятие нашло своего адресата, но оно было не просто разделено, а частично изменено. Роль жертвы так и осталась просто ролью, а палачом изначально было твоё слово, которое во мне трансформировалось в злой дар. Теперь это не просто слово, а часть моей души, но по логике вещей она должна исчезнуть вместе с твоим упокоением. Ты не можешь обрести покой, пока не заберёшь её.

— И как это сделать?

— Понятия не имею, ― призналась я. ― Это просто теория. Ничем не лучше и не хуже других. Можешь высказать свою версию или продолжим философствовать о восприятии степени и глубины своей и чужой вины.

Мы предлагали и обсуждали разные версии, периодически всё-таки скатываясь в философию и упрекая друг друга то в одних недостатках, то в других. Время шло, а рассвет так и оставался рассветом. Волны всё так же с пенным шуршанием облизывали камни внизу под утёсом, а чайки всё так же парили над водой и нашими головами. Диана то злилась, то плакала, а мне было вообще всё до фонаря, кроме мысли о том, почему этот навязчивый сон никак не желает заканчиваться. А потом вдруг громом среди ясного неба прозвучал детский плач ― пронзительный, оглушительный, разрушающий иллюзии. Диана застыла на месте и подняла голову вверх. Ветер всё-таки сорвал фату с её волос, и я увидела на губах призрака счастливую улыбку. «Мальчик. У тебя сын», ― шепнула она одними только губами и взмыла в небо ещё одной белой чайкой.

Кажется, я всё это время разговаривала не с душой покойницы, а с той её частью, которая была моим личным проклятием. Нам просто нужно было дождаться рождения моего сына, чтобы навязчивый сон закончился сам собой, а вместе с ним исчезло и то, что портило мне жизнь. Может быть, именно так всё и было, ну или как-то иначе ― я не уверена. Магия и такие вот странные штуки всегда были за пределами моего понимания, поэтому я предпочла не ломать голову над загадками, которых мне с моими скромными умственными способностями никогда не разгадать. Я просто снова провалилась в темноту, а вынырнула из неё уже с дикой головной болью, послеоперационной повязкой на животе, бинтами на голове и неприятным ощущением, будто по мне несколько раз проехался бульдозер. «Если больно, значит, жива», ― подумала вяло и отключилась снова.

В нашем дворе нет камер видеонаблюдения, но в доме напротив живут небезразличные курильщики, которые по ночам иногда весьма своевременно выходят на балкон. Сами на рожон не лезут, но полицию вызвать могут. Один такой добрый человек видел, как меня у подъезда чем-то огрели по голове и куда-то поволокли два парня в толстовках с капюшонами. Пока небезразличный дядечка бегал за телефоном и звонил в полицию, во дворе началась драка ― откуда-то прибежали ещё два парня, но уже без капюшонов, и начали бить тех, кто стукнул меня. Перебудили половину двора. Потом подъехала машина, в которую ещё два «капюшона» оперативно затолкали моё безжизненное тельце. Эти уехали. Парни без капюшонов перестали мутузить моих обидчиков, прыгнули в припаркованную на стоянке машину и тоже срулили. Они же сообщили в полицию номер авто моих похитителей. Похитители очень сильно торопились, с управлением не справились, их машина улетела в кювет и несколько раз перевернулась. В травматологию мы попали все трое, но меня почти сразу же оттуда перевели в хирургию, потому что, во-первых, отошли воды, а во-вторых, я вообще выжила чудом. Тридцать семь недель ― срок уже нормальный, но ребёнка из меня достали тоже не совсем целого. Он не дышал. Его ― в одно отделение, меня ― дальше собирать по запчастям. Особенно докторов беспокоила рана на моей голове, поэтому собрался целый консилиум. Но спасибо им большое человеческое за профессионализм. Судя по длине перечня озвученных мне позже травм, меня проще было добить, чем спасти.