Книга Дневник злодейки, страница 67 – Елена Паленова

Я ничего не сказала этой женщине о своём сне. Она была права ― всё закончилось, когда родился наш с Русланом сыночек. Мои травмы она объяснила искуплением за то зло, которое было неосознанно и невольно причинено мной разным людям за всю мою жизнь. Сомнительное утверждение, конечно, но кто я такая, чтобы спорить? Пусть думает, что так всё и есть, если её такое объяснение устраивает. И ещё она сообщила мне, что Руслана я в ближайшие два года не увижу ― ему такой срок присудил суд за убийство при превышении необходимой обороны. На него напали, он отбивался, суд получил все сведения о причинах, но судья оказался то ли принципиальным, то ли пристрастным ― есть смерть, есть факт явного перебора с самообороной, значит, наказание тоже должно быть соответствующим. Всё по закону, и адвокат Руслана сказал, что обжаловать решение суда бесполезно.

Из больницы меня и Витеньку забирали родственники ― дядя Дима счёл необходимым прочистить им чакры до пробуждения здравого смысла и совести. Оказывается, он подружился не только со мной, но и с моей бабушкой, которой мужское внимание всё ещё льстило. Вместе они и победили непобедимое, но места-то в родительской квартире всё равно нет. Отвезли меня на съёмную, где уже присутствовали и детская кроватка, и целая гора подгузников, и полный комод распашонок с пелёнками, и… Куда подевались мои комнатные растения, я даже спрашивать не стала ― их всё равно разместить было уже негде. Ну а поскольку я вся такая травмированная и беспомощная, мне, естественно, необходима круглосуточная помощь. Утром дядя Дима привозил бабулю, а вечером ― отвозил обратно. Иногда она оставалась на ночь, и тогда мне приходилось спать на раскладушке в кухне, как самой травмированной и беспомощной. С одной стороны, приятно знать, что ты не безразличен своим близким, а с другой ― лучше просто знать, чем ощущать это на себе двенадцать часов в сутки каждый день. Я же не только беспомощная, но и бестолковая, да? Таких мамаш, как я, вообще к детям подпускать опасно. Ни смесь не могу развести нужной температуры с точностью до десятой доли градуса, ни подгузник с говняшками свернуть так. чтобы их побольше в один мусорный пакет помещалось. Когда на день рождения Руслана я купила йогуртовый торт с намерением отметить этот праздник во что бы то ни стало, бабуля схватилась сначала за голову, а потом ― за сердце. Это же чистая химия, ею только тараканов травить. В общем, достала она меня. Я же не говорила никому, что злого дара у меня больше нет, поскольку сама не была в этом уверена. Психанула. Бабуля рухнула на кровать, закатила глаза, нащупала у себя на запястье пульс и лежала так, пока не стало понятно, что выживет. Торт в итоге я ела в одиночестве, а на следующий день бабушка нашла у себя где-то прыщик, сказалась заразной и оставила меня в блаженном покое на целых две недели.

Потом я разозлилась на соседей ― у Вити после прививки температура поднялась, а они в караоке петь решили. В итоге тоже никто не пострадал, поэтому я пришла к выводу, что теперь могу злиться и обижаться на всех в своё удовольствие сколько угодно. Решить-то решила так, а многолетняя привычка сдерживаться и контролировать себя уже укоренилась. Толку-то от злости и обид? Это мои эмоции, мне же от них и хуже.