Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 104 – Юлий Люцифер

— Милорд велел, — сказал один, — чтобы с этого часа у дверей верхней кухни и у покоев леди Алины стояла постоянная смена.

Я медленно подняла голову.

— Леди?

Стражник смутился едва заметно.

Понял, что ляпнул лишнее.

— По ошибке.

— Конечно.

Марта никак не отреагировала.

Но я заметила, как Яна резко сжала нож.

Рик округлил глаза.

Хоран продолжил резать мясо так, будто ничего не услышал.

Что, по сути, и было самым мудрым поведением в этой кухне.

— Еще что-нибудь? — спросила я.

— Милорд просил передать, что сегодня ты ешь только то, что подадут из его личного стола.

Я коротко рассмеялась.

— Прекрасно. Осталось только начать дышать по расписанию.

Стражник, к счастью, не попытался пошутить в ответ.

Просто поклонился и вышел вместе с напарником.

Я поставила ладони на стол и закрыла глаза на секунду.

Вот оно.

Клетка.

Красивее.

Дороже.

Надежнее.

Но клетка.

С золотом, огнем и мужским страхом, который называют защитой.

— Скажи сразу, что хочешь разбить, — посоветовала Марта.

— Пока — воздух.

— Начни с чего-нибудь попроще.

— Например?

— С разговора.

Я открыла глаза.

— С ним?

— Конечно.

— Вы сегодня прямо коллекционер плохих идей.

— Нет. Я просто слишком стара, чтобы верить, будто молчание тебя спасет.

Я посмотрела на нее.

Потом на дверь.

Потом снова на нее.

— А если мне не понравится, что я скажу?

— Значит, скажешь честно.

— В вашем замке это почему-то всегда звучит как угроза.

— Потому что честность тут дорого стоит.

— Уже заметила.

До ночи я дотянула на раздражении.

Это, пожалуй, единственное топливо, которого у меня всегда было в избытке.

Но когда ужин наконец закончился, когда кухня опустела, когда последний поднос ушел, а огонь в печах стал ниже, я поняла: все.

Больше откладывать нельзя.

Если сейчас не пойду к нему сама, до утра сойду с ума от собственной злости.

Я не стала стучать в смежную дверь.

Открыла.

Вошла.

И сразу поняла, что зря надеялась застать его расслабленным.

Арден стоял у письменного стола, склонившись над картой.

На ней лежали каменные метки, свитки, два письма с разорванными печатями и кинжал, которым он, видимо, фиксировал край бумаги.

Он поднял голову сразу.

И по лицу я увидела: ждал.

Конечно.

Слишком хорошо уже меня знал.

— Ты злая, — сказал он.

— Поразительная наблюдательность.

— Значит, разговор будет честным.

— А у нас теперь другие не получаются.

Уголок его рта дрогнул.

Но только на миг.

Потом он выпрямился и отодвинул карту.

— Что именно тебя злит?

Я уставилась на него.

— Вы сейчас серьезно?

— Да.

— Все.

Он кивнул.

— Это уже что-то.

— Не играйте со мной в спокойного мужчину. У вас ужасно получается.

— А у тебя — в спокойную женщину.

— Вот и прекрасно. Значит, оба не тратим время.

Я подошла ближе.

— Вы посадили у моих дверей стражу. У кухни — тоже. Передаете через них, что я теперь ем с вашего стола. И все это после того, как при Эсвальде красиво отрезали себе путь назад. Это что?

Он ответил сразу:

— Защита.

— Нет.

— Да.

— Нет, Арден.

Я подошла еще ближе.

— Это клетка.

Он смотрел прямо.

Слишком спокойно.

Слишком собранно.

И именно это бесило сильнее всего.

— Если бы я оставил все как было, — сказал он, — тебя попытались бы достать до утра.

— Может быть.

— Не “может быть”.

— Хорошо. Наверняка. Но это не отменяет второго.

— Чего именно?