Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 143 – Юлий Люцифер

И именно поэтому я все-таки договорила:

— И все же спасибо, что не отдаете это решение дому.

После этого он уже не стал ничего говорить.

Только наклонился и поцеловал меня.

Тихо.

Медленно.

Не как в столовой после яда.

Не как у пылающей печи после жара.

Не как в лесу после страха потерять.

Этот поцелуй был совсем другим.

В нем уже не было борьбы.

Только обещание.

То самое, которое еще не произнесено официально, но уже живет между двумя людьми, как своя правда.

Я ответила сразу.

Потому что поздно было делать вид, будто меня не тянет к нему всем существом.

Потому что поздно было жить только на злости и здравом смысле.

Потому что имя, которое он готов мне дать, уже было не просто словом.

Оно стало дорогой.

Страшной.

Неправильной.

И моей.

Когда он отстранился, я еще несколько секунд не открывала глаза.

Потому что если открыть сразу, придется снова жить в реальности.

А в реальности нас ждали домы, охота, долина и все остальное.

— Ну вот, — пробормотала я.

— Что?

— Теперь совсем беда.

Он чуть усмехнулся.

— Да.

— И вам, конечно, нравится.

— Нет.

— Врете.

— Немного.

— Вот. Так уже честнее.

В дверь постучали резко.

Как всегда не вовремя.

Мы оба одновременно выдохнули.

Он — с раздражением.

Я — почти со смехом.

Арден открыл.

На пороге стоял стражник.

Лицо мрачное, как ночной лед.

— Милорд. Из нижнего крыла донесли: двое слуг слышали, как в кухонных коридорах уже спорят, назовете ли вы ее официально до совета домов или после.

Я прикрыла глаза.

Конечно.

Разумеется.

Замок не ждет.

Он жрет слухи сразу.

Арден смотрел на стражника спокойно.

Слишком спокойно.

— И?

— И еще… в часовне дома кто-то оставил старую свадебную ленту Вейров.

Вот после этого я уже не выдержала.

Рассмеялась.

Тихо.

Почти беззвучно.

Не от веселья.

От абсурда.

От масштаба.

От того, как весь этот дом, который еще вчера боялся назвать меня вслух, сегодня уже подбрасывал символы туда, где молятся и венчают.

Арден перевел взгляд на меня.

— Что?

Я покачала головой.

— Ничего. Просто ваш дом уже не просто все понял. Он еще и начал лихорадочно предсказывать.

Стражник ждал.

Арден коротко кивнул.

— Ленту не трогать. Часовню закрыть. Никого туда до утра.

— Да, милорд.

Когда дверь закрылась, я посмотрела на него и тихо сказала:

— Кажется, у нас осталось меньше времени, чем я думала.

Он выдержал взгляд.

— Да.

— И имя, которое вы готовы дать, скоро перестанет быть только нашим разговором.

— Да.

Я медленно выдохнула.

Потому что вот теперь все встало окончательно на свои страшные места:

не мы одни уже думаем об этом.

Дом тоже.

После слов стражника мне уже не хотелось ни злиться, ни смеяться.

Только стоять посреди комнаты и смотреть на Ардена так, будто он лично организовал весь этот безумный хор из слухов, символов и старых женских лент.

Он, впрочем, выглядел не лучше.

Не растерянным.

Хуже.

Слишком собранным.

А это всегда значило, что внутри у него уже идет работа по линии “как удержать еще три обвала, пока четвертый не рухнул на голову”.

— Не смейте говорить “это ничего не значит”, — сказала я первой.

— Не собирался.

— Уже хорошо.

— Нет.

— Да господи, у вас на все один набор ответов.

— Потому что ты задаешь вопросы, на которые красивые слова только мешают.

Я закрыла глаза на секунду.