Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 167 – Юлий Люцифер

Потому что все вместе это быстро превращало женщину в отдельный остров среди тех же людей, с которыми еще вчера делила хлеб, жар и усталость.

К полудню я уже была злая настолько, что едва не начала резать зелень так, будто это горло всего внутреннего круга дома.

Марта заметила.

Конечно.

— Стоп.

— Что?

— Режешь не укроп. Видно по лицу.

— Очень ценное наблюдение.

— А у тебя очень тупой способ переживать злость.

— Поделитесь своим.

— Я старше. Мне уже можно ненавидеть молча.

Я бросила нож на стол.

— Они уже начали.

— Да.

— И это только кухня.

— Да.

— А дальше будет хуже.

— Да.

Я посмотрела на нее.

— Вы специально сегодня решили заменить Ардена в этой роли?

Она даже не моргнула.

— Нет. Просто кто-то должен говорить тебе правду и в его отсутствие.

Я выдохнула сквозь зубы.

Потому что да.

Марта была права.

Опять.

Ненавижу этих правдивых людей.

Они всегда мешают красивой жалости к себе.

После обеда удар пришел второй раз.

Уже не из кухни.

Изнутри дома.

Мне передали, что одна из боковых комнат в старом женском крыле, куда складывали ткани и церемониальные вещи, взломана.

Ничего ценного не пропало.

Кроме одной вещи.

Архивариус лично пришел с этим сообщением, и вид у него был такой, будто ему самому хочется исчезнуть до того, как донесет до конца.

— Что именно? — спросил Арден.

Он вызвал меня к себе сразу, едва получил весть.

Мы стояли у его письменного стола, и я уже заранее чувствовала: сейчас опять будет нечто символическое. В этом доме иначе не умеют.

Архивариус кашлянул.

— Вынесли старую книгу родовых брачных записей.

Я коротко прикрыла глаза.

Вот. Конечно.

Не украшения.

Не золото.

Не печати.

Именно книгу.

Чтобы все, что сегодня было названо между живыми, можно было немедленно начать связывать с мертвыми правилами.

— Кто? — спросил Арден.

— Пока не знаем.

— Врешь.

Архивариус побледнел.

— Милорд, я…

— Кто имел доступ?

— Я, двое хранителей, Илда…

— Еще.

— И… — он замялся, — вы.

Арден ничего не ответил.

Потому что и так ясно.

Тот, кто взял книгу, либо хотел закрыть следы, либо наоборот — готовился вытащить оттуда нужную форму, чтобы использовать против нас.

Меня это уже даже не удивило.

Только разозлило еще сильнее.

— Значит, — сказала я тихо, — они переходят от слухов к документам.

Арден посмотрел на меня.

— Да.

— И это, конечно, вообще не повод швырнуть весь ваш архив в камин.

— Не повод.

— Жаль.

Архивариуса отпустили.

И только когда дверь за ним закрылась, я поняла: теперь мы действительно вступили в следующую фазу.

Утром он назвал меня под своим именем.

Днем кухня показала, кто уже отступает.

А теперь дом полез за книгой, которая может либо подтвердить, либо исказить форму этого имени.

Очень быстро.

Очень четко.

Без паузы.

Они и правда не собирались оставлять нам даже сутки на то, чтобы привыкнуть к новой правде.

Я подошла к окну.

За стеклом снег шел уже гуще.

Белый, плотный, как будто весь мир решил укрыться так глубоко, чтобы не видеть, как люди режут друг друга правилами.

— Я знала, что будет плохо, — сказала я.

— Да.

— Но не думала, что настолько быстро.

Арден подошел сзади.

Не касаясь.

Но так близко, что я чувствовала его присутствие всем позвоночником.

— Они боятся не имени, — сказал он.

— А чего?

— Что я начал делать из него не инструмент рода, а личный выбор.