Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 173 – Юлий Люцифер

И теперь мы наконец увидели, куда именно должна лечь следующая трещина.

После разговора о Мирене воздух в комнате стал другим.

Не тяжелее.

Хуже.

Чище.

Иногда правда не давит.

Она просто срезает все лишнее.

Оставляет только кость, выбор и людей, которым уже поздно делать вид, будто они не понимают, что происходит.

Вот и сейчас было именно так.

Мы с Арденом стояли по разные стороны его стола, между нами лежали украденная книга, память Мирены, след старой линии Харрена и слишком ясное понимание: дальше обороной мы уже не выйдем.

Нас будут жать символами, ритуалами, женским крылом, страхом дома и той древней трещиной, которую этот род веками затыкал чужими телами.

Значит, надо было идти туда, где ложь родилась.

Снова.

— Когда? — спросила я.

Он понял сразу.

Конечно.

— Сегодня ночью.

Я коротко усмехнулась.

— Даже не сомневалась.

— Это плохо.

— Это ужасно.

— Да.

— И все же…

— Да.

Я закрыла глаза на секунду.

Потому что да, именно так у нас теперь и строились решения — от “ужасно” к “идем”.

— Куда именно? — спросила я.

Он развернул карту старого внутреннего крыла.

Не парадного.

Не жилого.

Того, что строят не для жизни, а для сохранения рода: служебные переходы, часовня, церемониальные комнаты, кладовые с тканями, скрытые лестницы, узкие коридоры между стенами.

Я сразу почувствовала неприязнь.

Эти места всегда пахнут не домом, а системой.

— Здесь, — сказал он, касаясь одного темного квадрата под часовней. — Старый брачный зал.

Я подняла брови.

— У вас еще и такой есть?

— Уже давно не используется.

— Поразительно. В этом доме все самое опасное “уже давно не используется”.

— Да.

— Очень бодрит.

Он провел пальцем дальше.

— От часовни к нему идет закрытый ход. Им пользовались только для родовых церемоний. Если ленту подложили туда, если книгу забрали сейчас, если старая линия Харрена и правда ушла в женское крыло и церемониальные службы, то искать надо именно там.

— И вы думаете, они уже внутри?

— Думаю, сегодня ночью они попробуют закончить то, что не успели с окном.

У меня неприятно холоднуло под ребрами.

— То есть все-таки ритуал.

Он посмотрел прямо.

— Да.

— Очень хочется кого-нибудь убить.

— Мне тоже.

— Приятно, когда у нас общее хобби.

Он не улыбнулся.

Правильно.

Потому что в следующие секунды все стало слишком конкретным.

— Ты туда идешь только рядом со мной.

— Арден.

— Нет.

— Я даже не спорю.

Он замолчал на мгновение.

Потом чуть сузил глаза.

— Правда?

— Да.

— Почему?

Я подошла ближе к столу.

— Потому что разлом, ленты, долина и старый брачный зал уже достаточно ясно показали: что бы они ни строили, им нужны мы оба. По отдельности нас уже пробовали. Не вышло. Теперь будут бить в связку.

Он смотрел слишком внимательно.

Слишком… гордо.

Проклятье.

— Не смейте так на меня смотреть, — буркнула я.

— Как?

— Будто я сейчас сказала что-то, за что меня надо поцеловать и взять в заговор.

— А разве нет?

Я закатила глаза.

— Ужасный человек.

— Да.

Мы решили все быстро.

Слишком быстро для людей, которым предстояло лезть в ночное сердце собственного родового кошмара.

Марта должна была держать кухню и верхнее крыло в обычном режиме, чтобы никто не почуял раннего движения.

Яна — смотреть за женским крылом и теми, кто начнет слишком явно суетиться ближе к полуночи.