Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 184 – Юлий Люцифер

— Главное — да.

— Домы?

— Будут.

— Кухня?

— Уже сплетничает.

— Часовня?

— Закрыта до переписывания знаков.

— Вы?

Он на секунду замолчал.

Потом:

— Жив.

— Очень романтично.

— А ты?

Я посмотрела прямо.

И, кажется, впервые за все это время ответ был совсем простым:

— Здесь.

Он закрыл глаза на миг.

Потом выдохнул.

И это было самым честным проявлением облегчения, которое я у него видела за всю книгу.

— Значит, так, — сказала я.

— Что?

— Если вы сейчас снова скажете что-нибудь невыносимо честное, я, возможно, заплачу. А это будет крайне неловко для нашего нового, очень сильного положения.

Уголок его рта дрогнул.

— Не хочу рисковать.

— Уже лучше.

Он поднял руку и коснулся моей щеки.

Тепло.

Тихо.

Так, будто после всего наконец понял: со мной уже можно не только держать оборону, но и жить.

И именно это было самым страшным и самым правильным одновременно.

— Алина.

— Что?

Он смотрел так, что у меня снова сбилось дыхание.

Но теперь в этом уже было меньше страха.

Больше дома.

Не замка.

Дома.

— Та, кого я назвал своей, — сказал он тихо, — останется рядом не потому, что так решили стены, круг или род. А потому, что мы оба это выдержали.

Вот после этого я все-таки закрыла глаза.

Потому что да.

Это и был финал.

Не идеальный.

Не сахарный.

Не без цены.

Но наш.

Я коснулась его груди ладонью.

Там, где все еще билось его невозможное сердце.

— Тогда привыкайте, — сказала я почти шепотом.

— К чему?

Я посмотрела прямо.

— Что я теперь не чужая ни вам, ни этому миру.

Он усмехнулся.

Тихо.

По-настоящему.

И, может быть, впервые без тени боли.

— Уже поздно, — сказал он.

И на этот раз я не стала спорить.

Потому что да.

Наконец-то поздно — означало не потерю.

А победу.

Позже, когда снег над внутренним двором стал розовым от утра, а кухня уже начала жить своей шумной, злой, теплой жизнью, я стояла у окна верхнего крыла и смотрела, как Арден идет через двор.

Не один.

Со мной.

Не как хозяин и женщина под его защитой.

Не как лорд и кухарка.

Не как мужчина, спасающий беду.

А как тот, кто выбрал.

И был выбран в ответ.

Дом Вейров еще не стал добрым.

Мир вокруг нас не стал безопасным.

Внешние роды еще придут со своими вопросами, расчетами и ядом в улыбках.

Но старый узор уже был разорван.

Не чужой жертвой.

Не красивой смертью.

А тем, чего этот дом боялся больше всего:

двумя людьми, которые встали рядом по своей воле.

И если у этой истории и должна была быть настоящая концовка, то только такая.

Не про спасение.

Про право выбрать друг друга — и выжить после этого.

Иногда мне кажется, что настоящая жизнь началась не в тот день, когда я попала в этот мир.

И даже не в тот, когда впервые увидела Ардена.

И не в тот, когда он назвал меня своей перед домом, который слишком долго считал женщин либо удобством, либо угрозой.

Она началась позже.

Утром, когда после всей крови, лент, кругов, судов и признаний я просто спустилась на кухню — и там все оказалось на своих местах.

Почти.

Марта стояла у стола и ругалась на поставщика рыбы так, будто ничего страшнее несвежей спинки в мире не существует.

Яна резала зелень с лицом человека, который, если надо, переживет конец света и потом еще спросит, кто будет выносить мусор.

Рик нес хлеб так торжественно, словно лично спас его из осады.