Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 62 – Юлий Люцифер

Это было жестоко.

Но правда.

И по тому, как он замер, я поняла: опять попала.

— Я боюсь не этого, — сказал он тихо.

— А чего?

Он смотрел так, будто каждое следующее слово уже само по себе опасность.

— Что однажды ты посмотришь на все это и решишь, что цена слишком высока.

Я не ожидала такого ответа.

Совсем.

Поэтому несколько секунд просто молчала.

Потом спросила:

— И вы думаете, мне будет легче от такой честности?

— Нет.

— Правильно.

Я отвела взгляд.

— Мне нужно подумать.

Он кивнул.

Не сразу.

Очень медленно.

— Хорошо.

Я уже шагнула к двери, когда он сказал:

— Ты не чужая мне.

Я остановилась.

Только на секунду.

Потому что если задержусь дольше, развернусь. А сейчас мне этого было нельзя.

— А этому дому — чужая, — ответила я, не оборачиваясь.

И вышла.

Вечером я долго стояла у окна в своей комнате и смотрела на башни Арденхолла.

На зубцы.

На темные крыши.

На свет в редких окнах.

Этот замок был красивым только издалека. Вблизи он всегда оказывался чем-то другим: клеткой, жаровней, местом силы, местом страха.

А теперь еще и местом памяти.

Памяти о женщине, которая уже шла этой дорогой.

И не дошла.

Я приложила ладонь к холодному стеклу и вдруг очень ясно поняла:

в этом доме я не просто попаданка.

Не просто кухарка.

Не просто та, кто умеет варить бульон для дракона.

Я — чужая среди драконов.

И именно поэтому либо изменю их историю, либо меня сломают так же, как сломали ту, прежнюю.

На следующее утро я проснулась с решением.

Не умным.

Не безопасным.

Зато своим.

Я больше не собиралась ждать, пока мне выдадут правду порциями — как лекарство, которое дозируют не для пользы пациента, а для удобства тех, кто держит бутылку. Слишком долго в Арденхолле со мной именно так и обходились: здесь не говори, туда не лезь, это не сейчас, это потом, это не для тебя.

Хватит.

Если у этой истории уже была женщина до меня, если ее имя прячут между кухней и страхом, если совет нервничает, Лиара ревнует, а Илда смотрит так, будто видит продолжение чужой трагедии, значит, ответы где-то есть.

И я их найду сама.

С этой мыслью я и спустилась в верхнюю кухню.

Марта окинула меня взглядом и сразу прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Врешь.

— Да.

— И почему я не удивлена?

Я завязала фартук.

— Потому что вы тут все давно поняли: упрямство — мой главный жанр.

— Твой главный жанр — неприятности.

— Просто у него хорошие продажи.

Рик прыснул у печи.

Яна тихо фыркнула.

Даже у Хорана в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Марта закатила глаза, но дальше спорить не стала.

Плохой знак.

Когда Марта не спорит, значит, либо устала, либо ей самой тревожно.

Работы навалили столько, что до полудня я едва успевала дышать.

Бульон для Ардена.

Горячее на малый стол.

Пирог в северное крыло.

Разбор двух поставок.

И отдельно — пряности, которые Марта велела переложить в новые баночки, потому что кто-то из младших слуг вчера снова перепутал темный перец с толченой корой.

Нормальный, живой кухонный хаос.

Я почти радовалась ему.

Он помогал не думать о том, что я собираюсь сделать после обеда.

Почти.

— Ты сегодня слишком тиха, — заметила Яна, когда мы вместе нарезали коренья.

— Это временно.

— Тогда я еще могу привыкнуть к хорошей жизни.

— Не успеешь.

Она посмотрела на меня внимательнее.