Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 12 – Юлий Люцифер

Я отломила кусок хлеба.

Руки дрожали.

Не сильно. Но достаточно, чтобы я это заметила.

— Только не сейчас, — пробормотала я себе под нос.

Паниковать я умела позже.

После.

Когда никто не видел.

Когда уже можно было развалиться на части, не теряя лица.

Я заставила себя поесть. Немного. Потом еще немного. С каждым глотком становилось чуть легче. Не спокойнее — просто тело переставало вести себя так, будто его сейчас бросят в ледяную воду.

За дверью послышались шаги.

Я выпрямилась.

Не он.

Вошла служанка — совсем молодая, лет семнадцати. Светлые волосы убраны под чепец, руки дрожат еще сильнее, чем у меня. Она несла поднос с чайником.

Увидев, что я смотрю на нее, девушка едва не уронила все сразу.

— Простите, миледи.

— За что?

Она растерянно моргнула.

— Я… не знаю.

— Тогда не надо.

Служанка осторожно поставила поднос.

Я заметила, как она быстро глянула на мои руки, на шею, на лицо, словно что-то искала. Потом отвела взгляд.

— Тебя как зовут? — спросила я.

— Лис, миледи.

— Лис, а в этом замке все всегда выглядят так, будто сейчас случится похороны или бунт?

Она испуганно вскинула глаза.

— Нет, миледи.

— Значит, только когда приезжают невесты?

Девушка побледнела.

— Я не могу говорить об этом.

— Почему? Язык отвалится?

— Нет, миледи. Просто… нельзя.

Я подалась вперед.

— Кто запретил?

Она помедлила.

— Не милорд.

Интересно.

— А кто тогда?

Лис прикусила губу так, что та побелела.

— Простите.

Вот и весь ответ.

— Ладно, — сказала я мягче. — Тогда скажи хотя бы одно. Он… он причиняет женщинам боль?

Мне казалось, сейчас она окончательно перепугается.

Но выражение ее лица вдруг стало странным.

Не страх.

Смущение? Жалость? Сожаление?

— Нет, миледи, — прошептала она. — Обычно нет.

Обычно.

Замечательно.

— А необычно?

Дверь столовой открылась.

Лис вздрогнула так резко, что чай в чашке расплескался на поднос.

Каэль вошел без спешки, как человек, которому не нужно проверять, ждут ли его. Он уже снял дорожный плащ, оставшись в черной одежде и темном камзоле с высоким воротом. Маска все так же скрывала лицо, но теперь, при свете камина, я видела, что на ее поверхности проходят тонкие линии — как трещины во льду или прожилки в кости.

Лис тут же склонила голову и попятилась к двери.

— Останься, — сказала я неожиданно даже для себя.

Она застыла.

Каэль остановился.

— Зачем? — спросил он.

— Затем, что мне не нравится, когда меня оставляют с мужчиной, который сначала похищает меня из храма, а потом обещает лекцию о праве первой ночи.

Лис побелела.

Каэль посмотрел на нее.

— Выйди.

Она вылетела так быстро, будто ждала только этого приказа.

Я сжала зубы.

— Смело.

— Разумно, — поправил он и сел напротив.

Я смотрела, как он берет кубок, наливает вино, делает глоток. Спокойный. Точный. Ни одного лишнего движения. Даже это раздражало — как будто все в нем было создано, чтобы доводить меня до бешенства именно невозмутимостью.

— Начинайте, — сказала я.

— С чего именно?

— С правды. С той самой, которую вы обещали. Что такое право первой ночи на самом деле? И не надо мне церемониальных формулировок, договоров и красивых слов про древний долг. Я хочу понять, почему целое королевство считает нормальным отдавать женщину мужчине, которого боится до дрожи.

Он поставил кубок.

Камин потрескивал так громко, что казалось — слушает тоже.