Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 18 – Юлий Люцифер

— Между этим миром и тем, что лежит за ним, есть разлом, — сказала Иара. — Раньше его держали древние дома севера. Потом их почти не осталось. Осталась кровь, печати и тот, кто может замыкать их на себе.

— Каэль.

— Да.

— То есть он не просто лорд в страшной маске. Он… замок на двери?

— Очень приблизительно.

— И если замок сломается?

— Тогда эта дверь однажды откроется полностью.

Я провела ладонями по лицу.

— И что оттуда выйдет?

Иара посмотрела на окно.

— Сначала голоса.

Мне совсем не понравилось это «сначала».

— А потом?

— Потом то, что умеет носить чужие лица.

Я молчала.

Она тоже.

Камин тихо гудел. За окном шуршал ветер. Внутри головы слова складывались в картину, от которой становилось все менее уютно существовать в принципе.

— И право первой ночи, — произнесла я медленно, — это способ держать дверь закрытой?

— Это один из способов обновить печати.

— На женщинах.

— На крови.

— На женщинах, — повторила я жестче.

Иара кивнула. Без спора.

— Да.

Я села на край кресла, потому что ноги вдруг стали ватными.

— И вы все с этим жили.

— Мы с этим выживали.

— Какая разница?

— Для тех, кто у северной границы, большая.

Я вскинула голову.

— А для тех двух мертвых женщин тоже?

Вот теперь попала.

Это было видно по тому, как едва заметно напряглась ее челюсть.

— Нет, — сказала Иара. — Для них разницы не было.

Я молчала, глядя в ковер.

Потом подняла глаза на нее.

— Та женщина, которая знает фразу про маску. Это она сейчас… говорила со мной?

Иара не ответила сразу.

— Не думаю.

— Но вы не уверены.

— Нет.

— Она жива?

— Да.

— Где она?

— Там, где милорд не может до нее дотянуться.

— А хочет?

Очень короткая пауза.

— Да.

Я хмыкнула без радости.

— Похоже на личное.

— Все, что связано с маской, — личное.

— Тогда еще вопрос. Что под ней?

— То, что не должно стать достоянием двора.

— Как удобно.

— Это не про удобство.

— А про что?

— Про цену.

Я потерла висок.

— Вы все здесь говорите так, будто вам платят за каждую незаконченную фразу.

— Если бы платили, — сухо заметила Иара, — мы были бы богаче короны.

Несмотря ни на что, я чуть не улыбнулась.

Самую малость.

И тут же почувствовала, как вымотана.

Это была не та усталость, после которой просто ложатся спать. Скорее состояние человека, которого сначала выбросили из жизни, потом объявили ключом от апокалипсиса, а затем добавили, что по ночам к нему могут приходить голоса из трещины между мирами.

— Горячая вода еще теплая, — сказала Иара мягче. — Вам стоит помыться и лечь.

— А если я не усну?

— Уснете. Здесь первая ночь всегда выбивает силы.

— Оптимистично.

Она кивнула на обруч.

— Не трогайте его больше.

— Я пыталась снять.

— Знаю.

Я резко подняла голову.

— Откуда?

— Он бы дал мне знать.

Мне определенно не нравилось слово «он» в связке с металлическим предметом у меня на голове.

— И что это вообще такое? Украшение? Оковы? Сигнализация?

— Все сразу.

— Изумительно.

Иара подошла к двери.

— Я выставлю стражу у башни.

— Обычную или магическую?

— Обе.

— А если я все же решу выпрыгнуть в окно?

Она посмотрела на меня почти сочувственно.

— Тогда, миледи, вас либо поймают, либо сожрут раньше.

— Ваш север умеет подбадривать.

— Это потому, что север не любит лгать.

И ушла.

Я осталась одна снова.

На этот раз тишина была тяжелее.

Я медленно подошла к ширме, за которой уже поднимался пар над медной ванной. На стуле лежала чистая сорочка — простая, мягкая, темно-серая. Без кружев, без невестиного безумия. Я почти полюбила ее с первого взгляда.