Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 80 – Юлий Люцифер

Да, в глазах был страх.

Как не быть.

Но за ним было и другое — узнавание. Шок. Даже что-то похожее на ярость, направленную уже не на него, а на тех, кто заставил скрывать это лицо под легендой так долго.

Коридоры выводили нас выше, холоднее, ближе к ветру.

Крики становились отчетливее.

Металл бился о металл.

В одном из переходов мимо нас пробежал мальчишка-слуга с окровавленным рукавом и, увидев Каэля без маски, остановился как вкопанный.

Каэль не замедлил шага.

Только бросил:

— Живи. Потом смотри.

И мальчишка, как ни странно, побежал дальше.

Северная стена встретила нас кровью на камне.

Не много. Но достаточно.

У старого моста действительно шла драка. Два тела уже лежали у парапета. Герд с мечом в руках удерживал проход вместе с тремя стражниками, а против них давили снизу люди в смешанной броне — часть с королевскими ремнями под плащами, часть в цветах нижнего гарнизона.

Предательство всегда выглядит грязно. Даже если его подают как закон.

Когда мы вышли на стену, кто-то из мятежников резко вскинул голову и увидел Каэля.

Без маски.

Он побледнел так сильно, будто увидел не чудовище — доказательство собственной лжи.

— Светлая Матерь… — выдохнул кто-то.

И в эту секунду я поняла: да. Это работает.

Не так, как думала корона.

Именно наоборот.

Страх был.

Но он уже не складывался в старую сказку.

Слишком живое лицо. Слишком человек. Слишком явная цена.

— Назад! — рявкнул один из людей у моста. — Не смотреть на него!

И вот это было почти смешно.

Потому что как только толпе кричат «не смотреть», она понимает: раньше ее пугали не для защиты, а для управления.

Каэль шагнул вперед.

Не на меня.

Не на них.

На саму линию боя.

И голос его ударил по стене холоднее ветра:

— Еще шаг — и вы предали не меня. Север.

Один из королевских людей плюнул на камень.

— Север давно продан вашему проклятому роду!

Каэль не поднял меча сразу.

— Нет, — сказал он. — Север продали короли, которым вы служите.

А потом ударил.

Бой после этого стал слишком быстрым для красивых описаний.

Я не была героиней, которая вдруг научилась владеть ножом за одну ночь.

Я была женщиной, которая очень ясно поняла: если сейчас остановиться и ждать, меня снова сделают частью чужого решения.

Поэтому я держалась рядом.

Как и потребовала.

Не за его спиной — на полшага сбоку. Видела лица. Видела, кто идет не по долгу, а из страха перед троном. Видела, как люди Герда начинают сражаться яростнее уже потому, что на стене стоит не легенда, а их живой лорд с разбитым светом в лице.

В какой-то момент один из королевских солдат прорвался ко мне.

Молодой. Слишком злой. Слишком уверенный, что женщину проще схватить, чем бить сталью.

— По приказу короны! — выдохнул он, хватая меня за плечо.

Я не успела даже испугаться.

Только резко ударила его ножом снизу в предплечье — как отрабатывала на собственной стене в башне, злясь на судьбу.

Он заорал и отшатнулся.

А в следующий миг Каэль оказался между нами.

Буквально.

Не как фигура речи.

Между мной и солдатом, между мной и мостом, между мной и всем этим чертовым троном, который снова решил, что имеет право тянуть ко мне руки.

Удар его меча был коротким.

Жестоким.

Окончательным.

Солдат рухнул на колени.

И именно в этот момент, среди ветра, крови, металла и северной стены, я поняла: свадьба над пропастью уже случилась.