Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 100 – Юлий Люцифер

— Вы собираетесь их добить? — спросил Рейнар.

— Нет. Пока только заставить бледнеть без моей помощи.

— И куда именно вы хотите выйти в этом виде?

— Туда, где сейчас больше всего людей и меньше всего удобной лжи. В большую гостиную. До ужина.

Он резко поднял голову.

— Нет.

Я даже не обернулась.

— Да.

— Вы не пойдете туда одна.

— Снова началось?

— Это не приказ ради контроля. Это здравый смысл.

Я повернулась к нему с платьем в руках.

— Рейнар, если сегодня я выйду туда опять рядом с вами, все скажут, что я держусь только вашей спиной. Мне нужно, чтобы они увидели меня отдельно. Не защищенной. Не сопровождаемой. Отдельной.

Он смотрел долго. Слишком долго.

— Мне это не нравится.

— Отлично. Значит, вы понимаете, насколько это нужно.

Мира помогала мне молча. Пальцы у нее дрожали только в начале, потом успокоились. Женщины вообще удивительно быстро собираются, когда понимают, что красота в комнате сейчас нужна не для удовольствия мужчин, а для того, чтобы врезать по чужой уверенности точнее любого слова.

Когда она приколола брошь на груди, я на секунду задержала взгляд на отражении.

Герб дома Валтера.

На мне.

Очень смешно. Меня привезли сюда как оплату за тишину, а теперь я сама надеваю на себя их символ как знак того, что больше не согласна быть тихой.

Рейнар все это время не сводил с меня глаз.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Врете.

— Да.

Я подошла ближе.

— Тогда говорите.

Он медленно встал. Бок после сада и драки все еще тянуло — я видела по движению плеча. Но сейчас он встал не как больной. Просто как мужчина, которому не нравится, насколько опасно выглядит собственная жена, когда наконец перестает маскировать свою роль в доме под необходимость.

— Вы понимаете, — сказал он тихо, — что в таком виде уже не просто моя жена.

— А кто?

— Проблема.

— Спасибо. Мне очень идет.

На этот раз он усмехнулся не ртом — глазами. Темно. Почти зло. И это было хуже всего, потому что я уже слишком хорошо понимала: именно так он смотрит на вещи, которые не хочет отдавать чужим рукам.

— Тальвера ко мне, — сказала я Мире. — И двух служанок из большого крыла. Тех, кто умеет быстро разносить новости глазами.

Она моргнула, потом улыбнулась совсем чуть-чуть. Умница. Уже учится.

Через несколько минут в комнате стояли Тальвер и две женщины из старшей прислуги. Одна — сухая, лет сорока, с очень внимательным лицом. Вторая — помоложе, но уже с тем же опытом смотреть на дом и понимать, где начался сдвиг.

Я не стала ходить вокруг.

— Через пять минут я иду в большую гостиную. Не на семейный совет. Не на скандал. Просто иду. Вы обе, — я посмотрела на служанок, — будете там заниматься своими делами. Тихо. И очень внимательно. Тальвер, вы проследите, чтобы никто не попытался объявить мой выход недоразумением или истерикой до того, как я открою рот.

Он кивнул.

— Да, миледи.

— И еще. Принесите все, что готово по новой описи вещей Элизы, по внешним выплатам и по поставкам лекарств. Не оригиналы. Копии. Пусть лежат у меня под рукой.

Тальвер посмотрел на папки на столе, потом на меня.

— Вы собираетесь выступать?

— Нет. Я собираюсь присутствовать так, чтобы им стало дурно.

Это, кажется, даже его впечатлило.

Когда все вышли, я осталась с Рейнаром вдвоем. Он подошел ближе. Почти вплотную. И несколько секунд просто смотрел.