Книга Добродетель злодейки. Том 1, страница 155 – Bae Hee Jin

Я попыталась что-то ответить, но голос меня не слушался.

К счастью, Изана вовсе не ждал моей реакции и продолжил:

— Я все еще хочу верить в этого парня.

Мне стало интересно, насколько крепка дружба между Рарой и Изаной и в каких обстоятельствах они познакомились. Но сейчас у меня не было времени на подобные размышления.

Между тем Изана нежно погладил меня по голове.

— Так или иначе, но я просто хочу, чтобы Рара рассказал мне все сам.

— Даже если это правда, которую Ваше Величество не сможет принять?

— Конечно. Но я должен быть готов. Как и каждый раз, когда я встречаюсь с леди Имбирь.

— Простите?.. Вы нервничаете… перед встречей со мной?

— Я волнуюсь о том, какая дерзкая мысль может возникнуть в голове леди Имбирь. Чтение твоих мыслей требует огромного мужества.

Я не знала, смеяться мне или возмущенно возражать. Но мое тело полностью расслабилось в объятиях Изаны, поэтому я уверенно заявила:

— Тогда я больше не буду думать дерзко.

Изана отстранился от меня. Он снова выглядел напряженным. Это не соответствовало его невозмутимому голосу, который я только что слышала. Затем он взял меня за плечи и улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты продолжала думать обо мне. Что бы это ни было.

Очарованная его взглядом, я кивнула и ответила:

— Хорошо. Если это то, чего желает Ваше Величество, я так и сделаю.

Обстоятельства Хамеля

Он был магом. Магом, который мог видеть будущее и прошлое.

Лицезрение будущего можно сравнить с тем, что ты всегда идешь на шаг впереди других людей. Но грядущее, которое видел Хамель, зависело от выбора, сделанного конкретным человеком.

Иногда ему нравилось будущее, которое он видел, но порой все обстояло с точностью до наоборот. И тогда Хамель мог лишь вздыхать.

За свою жизнь он видел будущее и прошлое очень многих людей и старался не вмешиваться в чужие судьбы. Он считал, что грядущее предопределено, поэтому нельзя нарушать установленный порядок мироздания.

Однако он вмешался в будущее другого человека с помощью книги «Заключенный принц и дочь маркиза». Он просто хотел, чтобы Лераджия не умерла и никто не становился несчастным.

Вот что он сделал.

Для Хамеля Лераджия была, если можно так выразиться, несовершенной любовью. Он не знал наверняка, был ли трепет при виде ее волнением перед красивой женщиной или обычным беспокойством. Но он чувствовал тепло, будто грелся на весеннем солнце…

Джинджер сказала, что так проявляется любовь. Она утверждала, что это явное предвестие любви. Хамель впервые в жизни почувствовал нечто подобное, поэтому подумал, что Джинджер, конечно же, права.

Однако он ошибался, предположив, что познал суть любви.

Он помнил момент, когда обнял Джинджер. Как только она, такая маленькая, очутилась в его объятиях, сердце Хамеля словно захлестнула огромная волна. Он был просто потрясен и вновь ощутил тепло, которое называл любовью.

И вот тогда Хамель подумал, что это и есть настоящая любовь. Когда ты понимаешь, что за чувство греет тебя, даже если тебе никто ничего не говорит.

Он не мог забыть, что испытал, когда Джинджер была в его объятиях. Ее тело было жарче любого огня, но не обжигало, а ее кожа, которой он коснулся, оказалась невероятно мягкой. Он почувствовал, что клаустрофобия, которая мучила его всю жизнь, утихла.

Волнение по отношению к Джинджер было даже сильнее, чем страх замкнутого пространства. Такой сильный прилив чувств он ощутил впервые. Хамель не мог забыть, как его слезы текли по ее белой коже. Ее изящная шея маячила перед его глазами, и он не мог думать ни о чем другом. Джинджер была права, когда говорила Хамелю про предвестие любви. Он уже постоянно грезил о ней во сне и наяву.