Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 18 – Ольга ХЕ

Ответ пришёл сам собой — в виде тени, которая упала на витрину с улицы. Голоса. Посторонние.

В лавку вошли трое. Впереди — мужчина лет сорока с лицом, которое хотелось назвать «аккуратным»: узкие усы, тщательно приглаженные волосы, идеально чистый плащ городского чиновника. За ним — помощник с планшетом и девушка-алхимик с чемоданчиком приборов. На груди у мужчины висел знак Городского надзора за ремёслами и гильдиями — эмаль с изображением весов и колбы.

— Мадемуазель фон Эльбринг? — уточнил он, не поздоровавшись.

— Да, — я поставила ступку на край прилавка. — Добрый день.

— Лорн Февер, городской инспектор по алхимическим ремёслам. Поступила жалоба, — он произнёс это так, будто жалобы материализуются в его кабинете каждое утро вместо чая. — Вы ведёте торговую деятельность без регистрации и лицензии гильдии. Проверка.

Внутри всё холодно сжалось: предсказуемо, но неприятно.

— Регистрацией занимаюсь сегодня, — спокойно ответила я. — Что до гильдии — у меня частная травная лавка, а не алхимическая лаборатория.

— Вы производите смеси, воздействующие на тело и сознание, — вмешалась девушка с чемоданчиком, цепко осматривая полки. — Это подпадает под хартию Гильдии алхимиков.

— Я продаю чаи и настойки из общедоступных трав, — сказала я. — Без редких реагентов, без запрещённых компонентов. И без взрывов.

Последнее вышло чуть резче, чем хотела. Инспектор хмыкнул — не то усмешка, не то признание тонкости.

— Демонстрация, — сказал он. — Вы приготовите одно из своих средств при нас. Мы проверим его безопасность резонансометрами. Если всё благополучно, я могу выдать временное разрешение на месяц. При условии, что вы встанете на учёт.

Помощник поставил на прилавок прибор — латунный цилиндр с прозрачным куполом и стрелкой. Девушка разложила ещё пару устройств, похожих на механических стрекоз.

Я вдохнула. Улыбнулась.

— Что-нибудь простое и привычное для всех, — предложила. — «Чай Ясного Утра».

Пока вода доходила до нужной дрожи, я складывала в ступку ромашок, мяту, серебряный медун. Движения рук были отточены. Главное — не дать панике смешаться с «песней». Я чувствовала, как две воды внутри пытаются спорить: одна — «будь осторожна», другая — «покажи им». Я мягко свела эти импульсы, как сводят в косы тонкие пряди.

Камертон я не трогала — только положила рядом, чтобы он «держал» фон. Девушка-алхимик следила за каждым жестом, стрелка в её приборе дрожала, как нервная соседка. Инспектор — за мной, взглядом, в котором было не только желание поймать, но и профессиональный интерес. Его это забавляло — проверять «аристократку играющую в травницу».

Когда чай настоялся, я сняла крышку. В воздух поднялся аромат — светлый, прохладный, «прозрачный». Девушка подвинула прибор ближе. Стрелка поползла вверх, дрогнула и остановилась в зелёной зоне.

— Нестабильности нет, — неохотно признала она. — Фон чистый.

— Пробу — в каплю-ловушку, — кивнул инспектор.

Я капнула на стеклянный диск. Машинка-стрекоза щёлкнула, «слушая». Её крылышки зажужжали на тончайшей частоте — и затихли.

— Соответствует, — сухо сказала девушка.

Инспектор убрал руку с прибора и перевёл взгляд на камертон.

— Это что?

— Семейная вещь, — ответила я слишком быстро. — Утварь лавки.

Он взял его двумя пальцами, как берут опасных насекомых, и легонько ударил о кромку прилавка. Звук прозвучал — и впервые был не чистым. На дне ноты, как осадок, лежала чужая, еле уловимая «фальшь» — не моя и не комнатная. Стрелка на приборе дернулась, как будто кто-то дёрнул за леску.