Книга Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона!, страница 30 – Петра Пугачева

— Вряд ли она выйдет за внука Великого Инквизитора, — я осторожно положила руку на плечо Бойко.

Бедняга! Знает ли он, что его возлюбленная ведьма?

И тут же убрала ладонь с его плеча, вряд ли ему становится от нее легче. Ведь это её рука.

— Конечно, — Бойко согласился с моими словами о невозможности помолвки между Цини и внуком Инквизитора, — ведь за ней ухаживает принц.

Надо же! Про "прынцев" это была не шутка, но теперь многое становится ясно про Цинину пропажу.

Сын у короля всего один. А значит его суженая когда-нибудь станет королевой или произведет на свет будущих королей.

Огромное влияние.

Конечно, от такой особы много кто хочет избавиться, да так, чтобы не вернулась и не показала пальцем на своих обидчиков.

Видимо, подобные мысли пришли в голову и Бойко:

— Может, её уже нет в живых.

— Будем надеяться на лучшее, но если... — теперь дрогнул мой голос, — то мы хотя бы найдем того, кто... это сделал.

Мы с Бойко поднялись на пятый этаж и теперь плечо к плечу шли к заветной двери и молчали. Но возле двери он остановил меня, повернул к себе. После нашего разговора мне казалось это не грубостью, а криком о помощи.

В моем настоящем облике мы были бы равны ростом. Но Цини ему по плечо. И Бойко умудрялся смотреть на меня сверху вниз тоскливым взглядом брошенной собаки.

— Я должен спросить: ты понимаешь, что подвергнешь себя опасности, если выйдешь в свет?

Это хороший вопрос. Забудем Инквизицию с тюрьмой. Если появится двойник Цини, то те, кому она мешала, поспешат убить двойника, то есть меня.

— Да, понимаю, — я помедлила, выбирая слова, — но я должна сделать это, во-первых, потому что это было условием графа, во-вторых, я не знаю леди Хицинию, но Тори, Векач и ты... Вы любите Цини. Если есть надежда её вернуть, то я должна сделать это ради вас.

Особенно ради Тори и Векача. Из головы не шли помытые ботинки возле двери. Не помню, когда так обо мне заботились.

Мои безвременно ушедшие родители были хорошими людьми и любили меня, но так как я была старшей и единственной дочкой, в основном я ухаживала за семьёй, а не семья за мной.

Глаза Бойко заблестели от слёз. Больше он не отворачивал голову, наоборот, смотрел на меня пристально. Взял мои ладони в руки и сжал их.

— Граф прав, ты иде... — начал он.

И тут же отпрыгнул от меня, как кот, на которого опрокинули ведро воды.

Потому что дверь распахнулась, и нашим глазам предстал граф. С белыми волосами, очень злым лицом и почему-то без рубашки.

— Граф...

— Тебя ждёт конюшня, Бойко. Векач с утра жаловался Тори, что ты ему не помогаешь, в чистоплюи заделался.

— Не знал, что графы подслушивают конюхов, — испуг быстро сошёл с лица Бойко, он снова надел личину весельчака, — воистину, мир странное место. Может люди уже могут летать как птицы?

— А Бойко работать? — продолжил граф, — нет, такое невозможно. Иди уже.

Бойко подмигнул мне и пошёл по коридору прямо держа голову, вроде только что и не был раздавлен. Я так играть никогда не смогу.

А почему граф смотрит на меня с подозрением? Неприятно, я же ничего плохого не сделала, только поддержала парня.

У лестницы Бойко остановился и повернулся к нам, будто что-то забыл:

— А чего это Вы без рубашки? На женщин такое не действует.

И побежал по ступеням вниз. Мальчишка! Я хихикнула.