Книга 48 минут. Пепел, страница 111 – Виктория Побединская

Решение приходит мгновенно. Я каждой клеточкой своей искалеченной души осознаю, что оно станет моей самой большой ошибкой. Еще одной в длинном списке грехов, что Корвус Коракс, отец и я сама сделали с этим парнем. Снова использовав его. Заставляя делать то, чего он никогда не хотел. Но все равно произношу:

— Забери свои слова назад! – а про себя твержу: «Не смотри на его лицо. Умоляю, не смотри».

— Что? – вскидывается Ник. – С какой стати?

— Потому что это неправда, потому что ты просто дразнишь меня, как всегда.

— Ви…

— Нет! – Я качаю головой, выставляя вперед руку.

— Послушай… – Ник плавно перехватывает мое запястье и, загоняя в угол, вцепляется в подоконник по обе стороны от моего тела. Резко вдохнув, я чувствую, как уже хорошо знакомый запах откликается покалыванием в кончиках пальцев.

— Не начинай, Ник!

— Ви…

— Хватит!

— Да не могу я их забрать! – выкрикивает он. Наступает молчание, и только шуршание веток об оконные стекла заполняет комнату. – Виола, – ласковый голос пробивает все мои баррикады, и я закрываю лицо руками, не в силах это выдержать. – Ты не устала воевать со мной? Потому что я больше не могу. Мне надоело притворяться. И, я знаю, тебе тоже.

Ник аккуратно убирает мои ладони от лица.

— Не прячь свои веснушки. – Он осторожно прикасается, большим пальцем поглаживая щеку, и тихо добавляет: – Они прекрасны.

И эти слова внезапно обретают совершенно иной, магический смысл. Завораживающий. Манящий. И пугающий одновременно.

— Ник…

Я хочу сказать еще сотню важных, отчаянных слов, объяснить всё, что случилось до и после того, как он ушел, но слова предательски меня покидают. Внезапно его губы прижимаются к моим, и я от неожиданности застываю. Ник ласково прихватывает нижнюю губу, потом верхнюю, целует уголок рта. По телу пробегает дрожь. Закрыв глаза, я боюсь пошевелиться. Даже не дышу.

— Ви, – умоляет Ник шепотом на ухо, трется о щеку щекой. – Ну ответь же, это ведь я, помнишь?

Это он. Это действительно был он. Все это время. Только я не была собой. Теперь я понимаю: убивают не ножи и не пули, убивает правда.

Словно очнувшись от сна, я понимаю: счет пошел на секунды. Обхватываю его лицо руками, глядя прямо в глаза. Самые красивые в мире. Кажется, будто в них – целая вселенная. Ник снова делает шаг навстречу, и на этот раз мои губы раскрываются в ответ на ласку. Он впивается в мой рот с таким отчаяньем, такой жаждой, словно ворует поцелуи. Дыхание переплетается. Прикосновения губ – как мгновенно разгорающееся пламя. Такое манящее, что невольно начинаешь тянуться к этому огню, забывая, что можешь сгореть.

Его ладонь ложится на мою поясницу, заставляя прогнуться, и тихий стон разрывает тишину. Ник подхватывает меня на руки, сажая на подоконник. Я задеваю локтем растущие на окне камелии, и горшок падает, рассыпая землю. Мысли раскалываются вместе с керамическим кашпо, рассыпаются мелкими песчинками.

Я зажмуриваюсь до белых кругов перед глазами, понимая, что время уходит. По щеке скатывается слеза, потому что знаю, что́ теряю. Именно сейчас мне так до абсурдности хочется быть «его» – вот только я никогда не имела права считать Ника «своим». Собрав в кулак всю решительность, я осторожно отстраняюсь, упираясь рукой в его грудь. И твердо произношу: