Книга 48 минут. Пепел, страница 123 – Виктория Побединская

Тай вопросительно смотрит на меня, словно ожидая, что я отвечу, но я лишь испуганно сглатываю, потому что меня все сильнее охватывает мрачное предчувствие.

— Предположим, что он заперт в некоем подобии тюрьмы. – Он продолжает выстраивать хронологию событий. – И вот в один день парень решается сжечь все мосты, стереть прошлое, забыть обиды и начать заново. И сбегает. Находит адрес девушки, приезжает к ней в Лондон – и узнаёт, что ее там нет.

Я сглатываю горькую желчь, потому что наконец понимаю, к чему он клонит.

— Девушка приезжает на его похороны. В город, из которого он сбежал. Оказывается, чтобы заставить ее обратить на себя внимание, нужно было умереть.

Я пристыженно закрываю глаза. Потому что ничего не помню. Даже дневник Ника не может пролить свет на причину моих поступков. Все, что остается, – лишь догадываться, почему все это время я поступала с ним так эгоистично.

— Тай, послушай, дело не в тебе, – бормочу я, не зная, как попонятнее объяснить случившееся.

— В Нике?

Его имя отзывается внутри болью.

— И не в нем.

Веревка, удерживающая меня, к этому моменту совсем ослабевает, и я скидываю ее. Но прежде чем успеваю встать, Тай вскакивает и в два шага оказывается рядом, пригвождая мои руки к подлокотникам.

— Что он сделал с тобой, Виола? – Пальцы сильнее смыкаются на моих запястьях, и я тихо всхлипываю. – Что стало с нежной девочкой, которая так нуждалась в защите?

«Та девочка умерла», – хочу ответить я, но не произношу ни слова.

— Неужели в нем есть хоть что-то, чего ты не смогла найти во мне?

— Я не стану оправдываться.

Забираю руку, чтобы уйти, но Тай рывком поднимает меня на ноги.

— Отпусти!

Все это время я старалась не смотреть на него, а теперь поднимаю голову. Глядя на мою открытую шею и выпирающие ключицы, Тай медленно сглатывает. Его глаза такие же, как я запомнила, только теперь чуть темнее – цвета гречишного меда, жжёного сахара или расплавленного янтаря. А рука, горячая, как у Ника, но тяжелая, напряженная, касается моей щеки, скользит ниже, по шее, пока не останавливается в месте, где та плавно переходит в плечо. Пол уезжает у меня из-под ног.

— Скажи, ты хоть раз думала о нас? – произносит Тай шепотом, наклоняясь.

Странная смесь чувств сковывает тело, разделяя рассудок надвое. Его взгляд, прикосновения, завивающиеся кончики светлых волос, которые касаются лица, потому что он слишком близко, – все это одновременно возвращает меня в детство, где мы были друзьями, и заставляет замереть от страха. Потому что теперь все изменилось.

— Отпусти меня, – прошу я и с усилием сглатываю.

— Я бы мог тебя защитить, – шепчет Тай. – Гораздо лучше, чем он. Ведь я сильнее. Всегда был.

— Ты не понимаешь…

Ярость, словно костер, вспыхивает в его глазах, а в следующую секунду вместо пальцев к моему горлу оказывается приставлен нож.

— А так? – шипит Тай. – В такие игры вы играете?

От напряжения сводит мышцы. Я ненавижу себя за то, что не в состоянии даже пошевелиться, но потом вдруг осознаю: Таю не понять, что все мы трое, – проигравшие в этой борьбе. Он имеет полное право меня ненавидеть. Но издеваться над собой я не позволю.

— Я приказала тебе отпустить, – шиплю я, медленно, но уверенно убирая его руку и ужасаясь, какие в голосе появляются властные нотки. Совсем как у отца.