Книга 48 минут. Пепел, страница 122 – Виктория Побединская

— Ох, Виола. Вся наша жизнь – чертова ненормальная драма, поверь мне.

Он резко встает, скрываясь за моей спиной, так что я не могу больше его видеть. Однако успеваю заметить на точеном лице проблеск раздражения.

— А если я скажу тебе, что скучал?

Я тяну за веревки, соображая, как поскорей их распутать.

— Я тебе не поверю.

Тайлер хмыкает:

— Жаль. Я давно мечтал побеседовать с тобой с глазу на глаз, вот только компания Лаванта мешала.

Такое ощущение, что воздух покидает мои легкие, как сдувшийся шарик. Что ж, теперь ясно, откуда у меня возникло чувство преследования, когда мы с Рей бежали по темным переулкам. Значит, Тай уже тогда нас выследил. «А что с парнями?» – моментально вспыхивает в голове липкий страх, но я на время от него отмахиваюсь. Они смогут о себе позаботиться.

— Как твоя книга? – вдруг спрашивает Тайлер, приводя меня в еще большее замешательство.

— Что?

Я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть в его глаза, но в голове включается Эхо. Тай ведет рукой и взглядом по пыльному стеллажу с книгами, оставляя на корешках дорожки от пальцев. Периодически он вытаскивает один из томов, показывая мне его содержимое, словно предлагая выбрать. А потом произносит:

— В последнем письме ты упоминала, что собираешься писать собственную.

Теперь я вообще ничего не понимаю.

— Наверное, я ее бросила. Не помню, – настороженно бормочу я. Тай молча смотрит в пол, видимо, ожидая от меня более внятного ответа. Словно хочет выудить что-то из моей памяти. Только вряд ли я сейчас смогу ему помочь.

— Как считаешь, если бы я был в ней героем, какая роль была бы отведена мне?

Повисает молчание. Тайлер медленно обходит комнату по кругу. Расстояние между нами сокращается.

— А в твоей жизни?

Наконец я могу его видеть и решаюсь поднять глаза.

— Ты всегда будешь ее частью.

Он качает головой:

— Я не о том спрашивал. Что, если я не хочу быть ее частью?

— А чего ты хочешь?

— Главную роль, – отвечает он, приколачивая меня взглядом к сидению. Я вздрагиваю. Не знаю, что именно отец делает со своими солдатами, но что от взгляда Ника, что от взгляда Тая пробирает таким холодом, что кровь стынет в жилах.

— Тай, я не понимаю, к чему ты клонишь…

Голос звучит спокойно, но я не могу не замечать, что дрожу. Есть в этой ситуации что-то ненормально пугающее.

— Постой, я просто хочу рассказать, – перебивает он, присаживаясь на стол, достает из ящика пистолет и быстрым движением прячет его под куртку. Уголки его губ вздрагивают в легкой улыбке. Я инстинктивно отодвигаюсь, стараясь увеличить расстояние между нами, хоть это и глупо. – Я читал твои рассказы. Максфилд был прав, когда не отправил тебя в Оксфорд. Ты не писатель. Это была бы не книга, а черт знает что, – произносит он тихо, так что окончания слов остается лишь угадывать. Я крепче сжимаю запястья. Веревка натянута нетуго. Если чуть постараться, можно высвободить руки. – Книги должны быть правдивыми. Так что я подкину тебе сюжет.

Тай хмурится, как будто говорить об этом ему самому неприятно, но я притихаю, делая вид, что внимательно слушаю. Сама же продолжаю незаметно стягивать путы.

— Представь себе парня, который пишет девушке письма. И она ему отвечает. Этакий старомодный флирт. Они переписываются не месяц и не два – год. Он всеми способами уговаривает ее приехать, но каждый раз получает очередные глупые отговорки. Самое ужасное, что сам он к ней приехать не может. Знаешь почему?