Книга 48 минут. Пепел, страница 127 – Виктория Побединская

Тайлер берет мою руку в ладонь, подносит к губам и целует холодные пальцы, а затем, не отводя восторженного взгляда, произносит:

— А ты изменилась, смелая девочка. И мне это нравится. – Звук его размеренного дыхания сводит с ума, пробивая спину холодным потом. Я чувствую, что вот-вот свалюсь в обморок от страха и слабости. – Знаю, тебе будет сложно пережить его смерть. Возможно, понадобится не один год. Но поверь, – его шепот звучит как ласка, – я приложу все усилия.

Ночью мне снятся сны. О доме, о Нике, о Рейвен и парнях. Только после пробуждения я их не помню. Иногда кажется, что кто-то поджег все вокруг и я горю. Но потом становится понятно: это всего лишь кошмары. Которые тут же сменяются знакомыми – любимыми – лицами. Всеми силами я стараюсь оттянуть момент пробуждения, чтобы сохранить хоть что-то из прошлого, но не выходит. Как и подняться с кровати. Все тело, как сломанный механизм, обессиленно рассыпается.

— Вот же черт! – доносится мужской голос. Он здесь. Конечно же, он здесь. Чувствую, как он опускается на край кровати и кладет мне на лоб мокрую тряпицу.

— Давно ты за мной наблюдаешь? – шепчу я. Голос слабый, налитый болезненной тяжестью, подкрепленной кандалами на моих руках. – Что со мной?

Тай вкладывает что-то мне в рот, заставляя проглотить, и подносит стакан с водой.

— Пей медленно, – командует он и бесстыдно задирает мой свитер, касаясь пальцами кожи. Сквозь гул в висках я пытаюсь отбиться, чтобы прогнать его, но бок пронзает боль – такая острая, что тут же, задыхаясь, я замираю, так и не сделав ни единого движения. – Почему не сказала? – Тай, наклонившись, рассматривает порез на моих ребрах. Его рубашка расплывается перед глазами сплошным голубым пятном. От волос и одежды пахнет дымом – значит, он все-таки выходит на улицу. Как можно ожидать откровенности, когда не посвящаешь в свои планы? Я шиплю:

— А почему ты считаешь, что должна?

— Потому что края раны разошлись, – не обращая внимания на мои обвинения, отвечает Тайлер. – Воспалились. – И взволнованно спрашивает: – Что произошло?

Сначала я не хочу ему ничего рассказывать – слишком сильны во мне обида, жалость к себе и его вчерашние обещания. Но потом понимаю, что, если не Тай, никто мне здесь не поможет. И еле слышно шепчу:

— Я выпрыгнула из окна.

— Что ты сделала? – переспрашивает Тайлер, прикасаясь к ране ватным диском, в чем-то смоченным, и недовольно хмурясь. Словно испортили его любимую куклу. Я безумно улыбаюсь, пытаясь не засмеяться от мысли, что ощущаю себя трофеем. Сломанным, покореженным, но, судя по тому, с какой бережностью он со мной обращается, все еще ценным. От осознания этого хочется пощечин ему надавать, но сейчас не время. – Расскажи, что случилось.

Вряд ли его действительно интересуют подробности. Он просто не хочет, чтобы я потеряла сознание. Потому что, когда вижу тонкий нож, похожий на скальпель в его руке, я к этому невероятно близка. Подбородок начинает дрожать.

— Я вытолкнула его из окна, – тихо произношу я.

— Кого? – спрашивает он, прокаливая лезвие над огоньком зажигалки.

— Одного из солдат Коракса. Их тоже подключили к Эхо, – отвечаю я сквозь зубы, запрокинув голову. Глаза наполняются слезами. Я моргаю, и они стекают вниз, к ушам.