Книга 48 минут. Пепел, страница 128 – Виктория Побединская

Тайлер надавливает на края раны, заливая туда что-то, и я вскрикиваю от боли. Он качает головой.

— Надо было сразу шить. Нику никогда не хватало смелости решать вопросы кардинально. А теперь придется вскрывать и чистить, пока заражение крови не началось.

Мне не хочется показывать ему, что он прав, а Ник ошибся. Я хочу сказать, что сама просила меня не трогать, но, когда лезвие касается кожи, сил не хватает даже на то, чтобы вытолкнуть из горла выдох. Так что все, что я могу, – стиснуть покрепче зубы, зажмуриться и беззвучно выть. Тьма под веками идет кругами, как рябь по воде. Тайлер делает надрез, видимо выпуская гной наружу. Мне хочется ранить в ответ – как можно сильнее, жестче, чтоб заглушить собственную боль и обиду. Но у меня остаются лишь слова.

— По крайней мере, он не сажал меня на поводок.

Нож в его руках вздрагивает. Всхлип рождается в горле, но я душу его.

— Я бы тебя отпустил, если бы был уверен, что ты не наделаешь глупостей, – говорит он, медленно капая чем-то на рану. Я шиплю и стискиваю зубы.

— С какой стати мне тебе верить?

— А с какой мне верить тебе?

Разумеется, то, что мы с Таем – на одной стороне против моего отца, не гарантирует, что мы на самом деле вместе. Он это знает. И я знаю. Но все же…

— Не я, а ты запер меня здесь, как пленницу.

Тайлер вскидывается:

— Так вот кем ты себя считаешь? А я, по-твоему, насильник? – В его голосе слышится обида. – Поэтому ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения.

Он наклоняется так, что я вижу мелкие крапинки света, отражающиеся в его глазах.

— Если бы я хотел тебя, Виола, – говорит он, приближаясь, – то уже давно бы это сделал. Но не стану, пока ты сама не попросишь.

«Никогда не попрошу!»

— Я готов добиваться своих целей, но не до такой степени, чтобы силой тащить девушек в постель.

«Ну разумеется, – думаю я. – С такой-то внешностью они сами штабелями будут туда ложиться».

— Скоро, – бросает он раздраженно. – Ты забудешь его очень скоро. И тогда все будет хорошо.

Это последнее, что произносит Тай, накладывая повязку, и я снова остаюсь одна. Понимая, что «хорошо» уже точно не будет. Обезболивающее начинает свою работу, поэтому невыносимой боли я больше не чувствую. А потом и вовсе засыпаю.

Я не знаю, сколько сплю, но снится мне сон, в котором рядом с моей постелью стоит мальчик. Лицо сердечком, миндалевидные глаза, темные, коротко остриженные волосы, а над губой родинка. Он трогает мой лоб и, кажется, даже что-то тихо говорит, только я не могу разобрать слов.

Я гадаю, кто это может быть: стертое воспоминание, тень из моего прошлого, родственник или просто бред больного сознания, – но, когда открываю глаза, никого рядом нет. Ни странного мальчика, ни Тайлера. Схватившись за матрас кровати, я кое-как встаю. Голова кружится, боль простреливает виски, а браслет на запястье своей тяжестью напоминает о цене опрометчивых поступков, если попытаюсь бежать. «Когда», – исправляю я сама себя. Это слово окрыляет надеждой. А реальность тянет к земле осознанием правды. В таком состоянии, как сейчас, мне даже мили не пройти.

Медленно сделав несколько шагов вдоль книжного шкафа, я запоздало жалею, что даже не подумала обуться. Но возвращаться и нагибаться сил уже нет. Глядя по сторонам и рассматривая книжные полки, я выхватываю взглядом полотна маслом в широких рамах, составленные на полу одно к другому. Внимание привлекает портрет женщины прямо по центру, и я подхожу ближе.