Книга 48 минут. Пепел, страница 71 – Виктория Побединская

Судовые двигатели включаются на полную мощность. «Летиция», грузопассажирский паром, покачиваясь на волнах, отходит от причала.

Я и сама была не уверена, чего именно ждала от этой поездки. Возможно, офицеров в белоснежной форме, стройные ряды хорошо одетых людей с чемоданами и кожаными саквояжами. А может, провожающих, машущих с берега платочками огромному блестящему кораблю. По факту все вышло совсем не так, как я себе это представляла.

Как театр начинается с гримерной, наше морское путешествие началось с порта. И уже здесь я оказалась не готова к толкотне, крику, ругани и тоннам рыбы, сваленной прямо на землю дурно пахнущими горами. А еще – к собачьему холоду.

Что ж, на опыте я уяснила: если на суше английские зимы еще сносные, то у воды от пробирающего до костей ветра не спасает ничего. Дрожа как осиновый лист и поправляя норовящую выскользнуть из-под мышки книгу, я поднимаю воротник, засовываю руки поглубже в карманы и гляжу на синие волны. Потому что стоит отвести взгляд от линии горизонта, как палуба начинает покачиваться перед глазами, ладони – потеть, а голова – тошнотворно кружиться; в общем, затея почитать в дороге оказалась явно неудачной. А самое гадкое – осознавать, что Ник был прав.

— Ви, ты меня слышишь? – Арти толкает меня локтем. Из-за шума я даже не заметила, когда он успел оказаться рядом. – Неделя давно прошла. Ты обещала с ним поговорить!

О нет!

— Я работаю над этим, – отвечаю я, пытаясь протиснуться между Артом и ограждением и сбежать, но Кавано преграждает мне путь рукой.

— И? – Его слова звучат отнюдь не как вопрос.

— Что – и? – глухо переспрашиваю, раздражаясь. – Я не знаю, как все это на него вывалить! Он ничего не помнит. И даже не представляю, как отреагирует, узнав правду, потому что… Потому что, кажется, я ему не очень-то и нравлюсь. По крайней мере, именно так он сказал, перед тем как мы покинули театр.

Подняв плечи и стараясь закрыться от ветра воротником, я отворачиваюсь. Убегая и от Арта, и от проблем, я выгляжу жалко, знаю. Просто не хочу, не в силах сейчас продолжать этот разговор. Но не успеваю сделать и двух шагов, Артур хватает меня за капюшон толстовки, притормаживая. Ткань натягивается и давит на горло; я вцепляюсь в нее рукой, придерживая ворот.

— То есть ты сдаешься?

Я упрямо смотрю за плечо Артура, на светящиеся огни верхней палубы.

— Потому что в таком случае у меня не остается выбора, кроме как рассказать самому.

Арт смотрит на меня измученным взглядом, и мне становится стыдно, что я и его втянула в эти игры. Но, уговаривая Кавано на сделку, я не подозревала, насколько все окажется сложно. На глаза наворачиваются слезы. Когда по щеке скатывается первая соленая капля, я стираю ее большим пальцем.

— Дурацкий ветер!

Губы Кавано медленно разъезжаются в ухмылке.

— Чего лыбишься? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь не улыбнуться в ответ, потому что, когда Арт скалится, невозможно сдержаться. – Я, между прочим, страдаю.

— Ни один парень не стоит того, чтоб из-за него страдать.

— А тебе-то откуда знать?

— Я ж сам парень.

— Ох, Арт, у тебя всегда все так просто.

— Жизнь вообще незатейливая штука. Вечно ломаю голову, чего вы все так усложняете. – Он пожимает плечами, разводя руки в стороны. Я смеюсь из-за нелепости собственных слез, стираю их с щек, швыркая носом. Наверняка лицо еще и покраснело.