Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 30 – Регина Грез

Ирина тронула Василько за рукав:

— Пора нам. Дома поговорим.

Ирина честно вознамерилась день просидеть в душной избе, а всем, кто будет спрашивать, сказаться больной. Затея не удалась.

Ирманкул шибанул двери так, что сорвались с петель, Василько на пути встал — скоро полетел к печке. А на старенькую Устиньюшку только глянул свирепо — так она сама присела на лавку и разболтала мгновенно:

— Здесь наша лапушка, здесь голубушка, мается с утречка женским недугом, не вставала еще с постельки.

Пришлось Ирине подать голос из-за шторки:

— Чего мебель громишь? Я не ждала гостей, гулять не пойду, нет настроения.

— Зачем прячешься от меня, разве я тебе враг? — вскричал Ирманкул, откидывая занавеску, прикрывшую женский угол. — Если напала хворь, я приведу Нур или другую лекарку.

— Душа у меня болит. Я еще вчера сказала, что не пойду замуж, — простонала Ирина.

— Чем я тебе не хорош? — Ирманкул голос возвысил.

— Только тихо. Тихо… не надо шуметь. Мне ни за кого нельзя замуж, потому что я дочь реки, — доказывала Ирина, удобнее усаживаясь на широкой лавке, — свернула под спинку тюфячок, замотала коленки одеяльцем.

Приготовилась к долгому разговору.

— Для детей оставь эти сказки! — презрительно бросил Ирманкул. — Я одно знаю — река мне тебя принесла, значит, буду тебе мужем.

— Гм… Подожди, не гони табун. Я тут думала ночью и придумала кое-что… У меня есть условие, — слабым голосом произнесла Ирина.

Шею вытягивала, хотела убедиться, что Василько не слишком пострадал. Вот, уселся на чурбак возле печи, потирает ушибленное плечо.

— Говори! — приказал Ирманкул, закрывая обзор.

Ирина вздохнула, зажмурилась и пробормотала, опустив голову:

— На какой реке ты меня впервые увидел? Это, кажется, недалеко от того города кипчаков… ну-у, Сыгнак, да?

— Хушвары зовут Жемчужной рекой, — Ирманкул отвечал скупо, поглядывал на притихших слуг.

Хотелось выгнать всех из лачуги, остаться наедине с капризной красавицей, на руки её взять и держать крепко. Разные способы есть убеждать красавиц.

Ирманкул круто повернулся, шагнул к столу и бросил на его поверхность тяжелый мешочек с монетами. Потом обратился к Устинье и хмурому Василько:

— Эй, чего расселись! Сходите на торг, возьмите хлеб, мясо и молоко. В доме моей невесты должно быть много еды.

— Святые заступники! — Устинья всплеснула руками. — Да разве же можно так-то? Без сговора? Без княжьего соглашенья? Что батюшке скажем?

А сама жадно посматривала на серебро — у каждой монетки пробита дырочка для подвески. Прежде конскую сбрую красили или женский убор. Если суконкой почистить — ух, заблестят на солнце!

Зато Василько поднял на хушварина злые, красные глаза после бессонной ночи:

— Разве не слышал? Она не согласна за тебя идти. Хватило и первого раза.

Ирина тут же соскочила с постельки, метнулась между ними, опасаясь драки.

— Почему же… я согласна побыть невестой и даже в жёны, возможно, когда-нибудь… Только пусть сначала отвезет к большой реке под Сыгнаком. Вот искупаемся в ней вдвоем и можно свадьбу играть. Такое мое условие.

Ирина смотрела на Ирманкула сияющими глазами, думала про себя:

«Может, там и есть портал в наше время. И древняя степная река как-то мистически связана с Ингалой возле татарского поселка в Сибири. Стоит войти в воду — вернет назад… Может быть… Других вариантов нет, значит, надо попробовать! Лишь бы не отказал… »