Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 31 – Регина Грез

Загадочно улыбнулась и через плечо бросила Устинье:

— Сходили бы, правда, до Хованских лабазов. Давно обещал крупы.

— Как тебя с ним оставить? — буркнул Василько и так глянул в глаза, что Ирину стыдом кольнуло.

Только старалась держаться гордо и независимо.

— Справлюсь!

В самом деле, чего стыдиться? Ведь не в первый раз они с Ирманкулом беседуют наедине. Не в первый раз он касается её рук и плеч. Лишнего она не позволит.

Устиньюшка уже собрала деньги обратно в мешочек, поправила на голове платок, проговорила заботливо:

— Пойдем, куда велят, — княжич верно молвит, на тощий живот и голова худо мыслит.

— Тощая твоя душа, бабушка, — тихо проговорил Василько. — Злато глаза слепит.

Неспешно снял суму со стены и вышел на крыльцо вслед за Устиньей.

— Ох!

Как-то нехорошо получилось, Ирина чуть не рванулась следом, но Ирманкул её в дверях удержал, сам взялся за перила и крикнул вдогонку слугам:

— Ховану скажите, что вечером я приду просить княжну в жены! Принесу подарки. Пусть ждет.

Ирина сердито дернула его за рукав.

— Сначала Сыгнак! То есть, река… По-другому я не согласна.

— Будет тебе и река и город. Будешь моей — будет у тебя все! — жестко сказал Ирманкул. — Или нравится жить в этой тесной клетке, закопченной от дыма? Нравится размачивать в воде черствый хлеб?

— Нормальная такая избушка, — пожала плечами Ирина, заступаясь за временное жилье. — Можно подумать, ваши юрты практичней?

И вдруг отступила на шаг. Почему-то на берегу, на дворе, на просторе ни капли не боялась его, казалось, всегда сможет убежать. А здесь, и правда, домик мал, низковат, тёмен, Ирманкул потолка касается макушкой, выглядит большим, грозным. И смотрит сейчас по-другому и распоряжается, как у себя в стойбище.

Вот опять руки тянет, будто желая обнять. Надо срочно что-то придумать, отвлечь.

— Я неприбрана, мне умыться надо, может, ты на улице подождешь? — пыталась твердо сказать, дрогнул голос, перехватило дыхание.

Отвернулась, будто решен вопрос, да куда денешься — Ирманкул обхватил её крепко, прижал спиной к себе, начал шептать на ушко:

— Хочешь, сам тебя расчешу, заплету косы? Пахнешь солнцем, травой, теплым молоком…

«Забавные монгольские комплименты! Да что же я как дурочка ведусь… нельзя ему позволять, так и привыкнет… »

А тело будто таяло под его руками, грудь налилась, выдавала искренний интерес — как же приятно бывает, когда мужчина осторожно сжимает её ладонью и в то же время сладко целует шейку. А если рубашку снять… От этих дум Ирина ужаснулась и попыталась вырваться.

Ирманкул по-своему понял тихий дрожащий стон, подхватил Иринушку на руки и перенес на постель. Уложил бережно, сам приник сверху.

— Да ты что⁈ Встань сейчас же, — трагически прошептала она и ввернула мощный аргумент. — Духи накажут!

— Разве я плохо делаю для тебя? — он удивлялся притворно, горячо целовал щеки, искал её губы. — Не бойся, джане, пояс не сниму, буду через одежду ласкать.

И уже лицом прильнул ниже её ключиц, обеими руками держал нежные холмики груди, бессовестно распалял и дразнил.

Ирина чуть не заплакала от сильного желания и досады.

«Безвольная размазня… Только и надеяться на обещанье, что пояс не снимет…»

А потом припомнила, какими словами его бабушка Устинья встретила и поняла настоящую причину сдержанности.