Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 46 – Регина Грез

Улегся на живот, отвернул халат.

— Прикажи сделать это рабыне, — сказать Ирманкул. — А Ириннэ позабавит тебя сказанием про ромейских царей.

— Надоели глупые сказки! — хрипел Джанибек. — Скоро на всей земли будет править род великого Чингиза.

— Не надорветесь? — прошептала Ирина.

— Что там бормочет твоя невеста? Она слишком строптива и не уважает наши обычаи. Пусть подойдет и натрет мне спину внизу! — властно прошипел Джанибек.

Ирина с мольбой глянула на Ирманкула, — тот сузил глаза и молча приподнял подбородок — велел исполнять приказ. Мазь шаманки воняла размокшим кизяком и тухлыми яйцами, противно даже плошки коснуться, хоть беги из шатра. Но кто же позволит? Пришлось подчиниться.

Еще она заметила, как Ирманкул внимательно оглядывает шелковые занавеси и ковры, масляный светильник в форме лотоса, свисающий с потолка, низкий округлый столик с расписными пиалами, маленькую жаровню, где подогревался на углях чайник.

Что ищет Ирманкул, кого ждет, к чему примеряется… Сейчас они в шатре втроём, больше никого — прежних гостей Джанибек выставил вон.

— У тебя слабые руки, — ворчал старик. — Верблюдица и то делала это лучше, а ты ни на что не годишься. Не умеешь доить кобылиц, не умеешь угодить мужу, зачем ты вообще нужна? Надо было оставить тебя в Бешкиль.

Ирина понимала, что вредный хушварин дразнит нарочно, чтобы всем своим весом давила ему на поясницу, но сил и правда, не хватало, а едкий запах целебной мази щипал глаза до слез.

— Никчемная русская девка, — кряхтел Джанибек, — теперь я понял, за что тебя прогнал Давлет-хан. Хушварский мужчина любит, когда женщина под ним крепка и упруга, сильно сжимает его ногами и потом сама скачет на его копье так, чтобы он кричал от удовольствия, а ты что можешь? Ты слаба и труслива, ты сбежала, когда я сказал о гибели Ирманкула. Не-ет, ты не годишься в жены нашему Волку… не такая унылая сучка ему в постели нужна.

Ирина сжала зубы, чтобы не всхлипывать вслух, она уже ногтями впивалась в дряблую кожу ехидного старца, без смущения дубасила его спину кулаками, а он лишь посмеивался или протяжно стонал.

«Извращенец проклятый!»

Она с тоской оглядывалась на Ирманкула, требуя прекратить издевательства, но тот сидел с каменным лицом, медленно поглаживал себе колено, будто рука затекла. Глаза у него, правда, были страшные, — холодные и чужие.

— Хорошо-о… — наконец проскрипел Джанибек. — Я все же тобой доволен, если тебя научить, может, и выйдет толк. А сейчас потанцуй для нас.

— Пусть сначала чай приготовит, у меня горло сухое, — проговорил Ирманкул.

— Пусть приготовит, — согласился Джанибек. — Заодно проверим и это умение. Сделает плохо, отправим пасти овец. Хе-хе-хе…

Он поправил на себе халат, уселся на свернутой мягкой шкуре и благодушно засмеялся. Боль немного утихла, хотелось развлечься. Может, Ириннэ новую песню споет? Хитро посматривал на Ирманкула, любил доводить его до кипучей злости, ждал, пока сорвется, чтобы рявкнуть в ответ, напомнить, кто выучил грязного щенка всем военным премудростям. Вот какие забавы с годами стали нравиться Джанибеку.

Ирина брезгливо вытирала руки о полотенце, прикрывшее чашки. «Что за ткань — гладкая, скользкая, ничего не впитывает…» Губы дрожали от обиды и негодования. И вдруг вспомнила подарок Нур — та велела всегда носить на поясе узкий бутылек с сонным зельем.