Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 48 – Регина Грез

— Утром узнаем.

Ирманкул склонился над Джанибеком, застегивая на нём халат, вытирая слюнявый рот шелковой подушкой. Потом велел Ирине поставить на столик чаши и бросил на угли еще один шарик индийской смолы.

— Хозяин желает отдыхать, нам пора уходить. Почему твои щеки бледны? Потри их, чтобы вернулся цвет. Улыбнись мне. И не смей плакать на виду нукеров.

— Я не буду плакать, — обещала Ирина.

Ирманкул поцеловал её в сухие подрагивающие губы.

— Он неправду сказал, ты очень сильная и храбрая. Такую женщину я всегда ждал и желал.

— Я буду сильной рядом с тобой, — кивнула Ирина.

Ирманкул вышел из шатра первым, приказал охране не тревожить покой генерала. Назначил новых караульных и проводил Ирину к её кибитке.

— Мне нужно проверить посты. Ложись спать, не жди.

— Ты вернешься ко мне?

— А ты этого хочешь? — вроде равнодушно спросил.

— Да. Хочу быть с тобой эту ночь. Может, последнюю. Пожалуйста, вернись поскорее, я тебя очень прошу. Не нужна мне никакая река. Я стану твоей женой!

— Думаешь, без этого не буду тебя защищать? — усмехнулся Ирманкул.

Ирина потерла глаза, шмыгнула носом, качнула головой неопределенно.

— А-а-а… все равно не заснуть, так хоть узнаю, что это такое. Наобнимаемся и нацелуемся напоследок.

— От меня пахнет лошадью и костром. Я давно не мылся, — предупредил Ирманкул.

— Я тоже, — вздохнула Ирина. — И ладно…

Потянулась к нему, ухватила за пояс, на цыпочки встала, чтоб достать губы. Ирманкул обхватил её голову руками, пальцы нащупали узкий бутылек Нур.

— Что это? Для меня приготовила?

— Он, кажется, пустой, посмотри сам.

— Я посмотрю. Сейчас раздену тебя и везде посмотрю, — пригрозил Ирманкул, но в голосе его больше не было металла, и глаза потеплели.

— Раздень, — с вызовом сказала Ирина.

'Сделай со мной все, что хочешь, только сотри из памяти недавний кошмар! Я виновна в смерти человека и по-прежнему дышу, говорю, смеюсь… Неужели все так легко и просто? Небо на меня не рухнуло, земля не разверзлась. А Джанибек с Чангатуром строили башни из отрубленных голов побежденных народов. Не щадили женщин и детей.

Молчи, совесть! Это не я убила старика, это Нур отомстила за своих сыновей!'

Близился рассвет, а заснуть им так и не удалось. Ночь была утомительной от любви, а утро встретило прохладой. Ирина лежала на плече Ирманкула, укрытая его правой рукой и лисьей шубой, мысли рассеянно блуждали меж землей и небом, бедра изнутри непривычно саднило. Но что на это внимание обращать, и так известно, что в первый раз для девушки приятного мало.

— Почему одни из вас молятся Аллаху, а другие упоминают в речи Великого Тенгри?

— Чангатур и Джанибек почитают верования лам, как было заведено у предков — ойратов, а молодые вроде Давлет-хана приняли новую веру. Может быть, уйдут во тьму старики, и дети их будут верить в Аллаха.

— А ты? — с живым интересом спросила Ирина.

Ирманкул усмехнулся.

— Меня хранит вечно синее Небо. Ему поклоняются все духи земли и воды. Духи послали мне тебя. Я не умею долго молиться. Столько народу молится каждый день, жалуется и просит… Не хочу утомлять Того, кто слышит и знает. Зачем? Он и так читает в наших сердцах, видит наши дела. Может, у него сотни имен и каждому из нас откроется Он отдельно.

— Как думаешь, до следующей ночи мы доживем? — рассеянно спросила Ирина.