Книга Докопаться до менталиста, страница 14 – Надежда Мамаева

Здесь пахло формалином и огненной водой, к которым примешивался сладковатый душок разложения. От последнего-то у моих одногруппников на первом курсе порой кружилась голова. Но не у меня: первый набор юной гробокопательницы мне дедуля подарил на день рождения в семь лет. Так что к поступлению в академию я чего только не перенюхала…

Пара по магической анатомии прошла привычно спокойно. Я сидела на второй парте, выводя очиненным пером литеры на бумаге. Шустро так выводя.

Магистр Ягайло не знал ни отдыха, ни жалости, ни знаков препинания! Причем последних – особенно. Как будто ему на всю лекцию ректор выдал под строгую отчетность три точки и одну запятую.

Потому речь магистра не прерывалась ни на миг, ни на вздох. Хотя воздух этому личу был особо и не нужен.

После анатомии была практика по поднятию умертвий в малом некрополе. Профессор Забельский там не преподавал: он вел теорию и зачеты, а практику у нас принимала пани Вежбовская, старая ведьма с лицом бабули-одуванчика и характером матерого волкодава. Она не любила некромантию, считала, что та отняла у нее мужа (а госпожа Смерть при этом всего лишь рядом с косой у гроба постояла!), и относилась к студентам ровно – ненавидела всех одинаково! Невзирая ни на расу, ни на пол, ни на фамилию!

Хотя ректор, да и король, столь терпимы не были: все же при поступлении преференции имели люди, как основная раса королевства. Да и парней жаловали в качестве адептов куда больше, чем девиц.

Так что в нашей группе были трое полукровок, один чистокровный гном и две девицы. Вернее, с отчислением Дануты в том году – уже я одна.

Я подняла скелет из могилы за дюжину ударов сердца. Уложила обратно за две. Сделала все чисто, без единой ошибки, даже пани Вежбовская не удержалась от короткого кивка.

— Терпимо, панна Горгыржицкая, – сказала она, поправляя очки. – Руки вам, чувствуется, ваш дед поставил…

«А я ими – могу свечку за вас», – парировала я мысленно, ибо с язвительно-змеиного на простой человеческий ее слова переводились не иначе как: «Твоей заслуги в том, что ты умеешь, милочка, вовсе никакой нет!»

Но вслух промолчала. Кивнула и отошла к скамейке, где уже сидели мои одногруппники, перебрасываясь шутками и сплетнями.

— Ядвига, ты прекрасна, как свежевыбеленный саван, – заметил Марек, широкоплечий детина с чуть зеленоватой кожей, в роду которого явно не обошлось без орков.

Он уже третий год подкатывал ко мне. Безуспешно. Но его, кажется, это ничуть не смущало, как и используемые метафоры. К слову, подбивал клинья он не ко мне одной, а ко всем адепткам академии, что оказывались рядом. Раскидывал свои комплименты, как сеятель зерно: широко и густо. Авось наклюнется с кем что?

— Слушай, Марек, не пойти ли тебе на… рынок? – вкрадчиво поинтересовался невысокий, уже с короткой, но заплетенной в косицу, как и положено гномам, бородкой, жутко практичный Тадеуш, сидевший рядом с любвеобильным здоровяком.

— Зачем это? – не понял тот.

— Да поучиться комплименты делать! – фыркнул подгорник. – Там, когда меж торговых рядов хоть страхолюдина идет, лотошники ей таких ромашек за уши напихают, что она себя принцессой чувствует весь день.

Я едва утерпела, чтоб не прыснуть в кулак. А вот те из одногруппников, что слышали Тадеуша, сдерживаться не стали. За что мы все и поплатились штрафными баллами от пани Вежбовской.