Книга Докопаться до менталиста, страница 17 – Надежда Мамаева

Интересно, а возможно ли вообще треснуть по затылку изнутри? Знания анатомии заявляли категоричное «нет». Личные ощущения – что не все так однозначно…

Ну вот. Теперь точно «отвратительно». А с ним – и вызов к декану. Дедушка расстроится…

Я открыла зачетку.

В графе «Некромантия. Практический зачет» стояло: «Превосходно».

Я уставилась на надпись, не веря своим глазам. Литеры были четкими, летящими. Перечитала раз, другой, третий. Слово не исчезало, не расплывалось, не превращалось в кляксу.

«Превосходно». Как и мое настроение!

На главный двор Академии я влетела, точно на крыльях. Вокруг вовсю кипела жизнь. Кто-то бежал на лекции, кто-то сдавать книги в библиотеку, кто-то просто стоял у фонтана, глядя на облака. Я шла через эту суету, сжимая в кармане зачетку, и чувствовала, как уходит вчерашний страх, как тает ком в груди, как возвращается то, что я почти потеряла: уверенность.

Добравшись до мраморных ступеней, что вели в главный корпус, я села на одну из них, теплую, нагретую гугежским щедрым на веснушки солнцем и достала из сумки сверток с кусочком сала и обважанек. Последний, хрустящий, пахший сдобой, тут же решил поделиться своим кунжутом с лестницей. Ну и меня обсыпал заодно.

Но я на это наплевала. Впилась зубами в этот мягкий, отваренный в соленой воде, а после запеченный калач и едва не заурчала от удовольствия.

Вкусно-то как!

Перекусив и вдосталь надышавшись свободой (как же все-таки надо мной довлел этот зачет!), я отправилась по делам. Надо было заглянуть в один дом, где хозяин жаловался на призраков, и понять: это и вправду духи или просто хозяйские страхи. Правда, с этой просьбой пан Мжетич по дружбе обратился к дедушке. Но тот перед отъездом не успел заглянуть к другу и попросил это сделать меня.

После я вышла из академии в самом радужном настроении: хотелось не идти, а плыть над мостовой (причем безо всякой летной метелки, которые в столичном небе были запрещены), разгоняя руками облака. В груди царила легкость, будто вместо сердца посадили бабочку, и та трепыхалась, никак не могла успокоиться.

«Превосходно».

Я снова достала зачетку, открыла на нужной странице, убедилась, что не привиделось, и спрятала обратно. В который уже раз.

Даже не заметила, как добралась до дома пана Мжетича. Небольшой особнячок находился на Липовой улице, в той части Старого Города, где дома стояли вразнобой, прячась в зелени, а воздух пах не рекой и рыбой, а цветущими яблонями и нагретой черепицей. Я свернула с набережной, прошла мимо костела Святой Савины, белые стены которого сияли на солнце, а на паперти ворковали голуби, и углубилась в переулки.

Дом пана Мжетича я узнала сразу. Не потому, что бывала здесь раньше – дедушка обычно ходил к другу сам, распить рюмоч… чашечку успокоительного, поговорить о сущей скуке для двоих – политике, да обсудить прелести бытия. То, что оные зачастую были женскими – чистой воды совпадение. Я узнала дом по причине весьма более прозаической: по табличке. Та висела на воротах и гласила: «Мжетич и сыновья. Артефакты. Ремонт. Изготовление».

Я толкнула створку калитки, вошла во двор и замерла на миг, прислушиваясь к ощущениям: кончики пальцев чуть кольнули охранные чары.

Посмотрела по сторонам: поодаль на веревках сушились какие-то странные приспособления – медные кольца, стеклянные шары, связки колокольчиков. В углу двора стоял каменный круг, поросший мхом, а в центре него – наковальня, на которой, судя по свежим следам, работали совсем недавно.