Книга Докопаться до менталиста, страница 7 – Надежда Мамаева

Так что я искренне надеялась, что больше никогда не увижу того, кого достала сегодня из гроба. Даже во сне, не то что наяву.

А вот родной дом хотелось бы узреть. И как можно скорее.

Знакомая с детства черепичная крыша показалась спустя четверть удара колокола. Мы с дедушкой жили в конце Кривого переулка, приткнувшись к реке. Старые стены, каменная кладка в два этажа, флюгер на углу конька, рядом с которым уже второе лето гнездились аисты, дверь, обитая позеленевшей медью. Над порогом – родовой герб: серебряный ключ на черном поле, перекрещенный с костью. Правда, этот самый герб – наверное, единственное, что ныне напоминало о том, что Горгыржицкие – шляхта. Увы, ныне ни наделов, ни особых богатств, кроме знаний, мы не имели.

Да и этот титул мой далекий прапрадед получил за то, что упокоил враз восставшую армию нежити, что некогда потонула в болотах Бивории и была поднята ренегатами ради мятежа.

Тогда-то Януш Горгыржицкий, самоучка-некромант, и встал на защиту родного села. Остановил неупокойников. Но выгорел дотла сам. Королем за этот подвиг моему предку и был пожалован титул и тысяча злотых. На них прапрадед выучил в академии магии своего сына – моего деда, который стал не просто магом, а профессором. А его дочь – Маришка, пошла по стопам отца, а на своем первом курсе встретила отца – такого же отчаянного некроманта, как и она сама, вышла замуж, и папа взял ее фамилию.

Не знаю, что любили эти двое больше: некромантию или друг друга, —но из экспедиций они не вылезали. Город мертвых, могильники Фирсана, Эвирефские пирамиды, захоронения Варнри…

Думаю, если бы родившуюся меня можно было переслать по голубиной почте деду, родители бы так и сделали. Но им пришлось все же ненадолго отлучиться и приехать лично, чтобы вручить пищащий сверток деду…

Так что росла я с ним. А еще с мумиями, трупами и призраками, считая, скорее, родителями их, нежели живых маму и отца. Те появлялись пару раз в год, воодушевленные сделанными открытиями, и уносились открывать что-то новое. Они были великими учеными. Их светлый ум сиял ярко, и в этой тени мне тяжело было не быть блеклой. Хоть я и рыжая. И по масти, и по жизни.

Правда, в академии порой носить собственную фамилию было непросто. Одни преподаватели ждали от меня великого, другие – возможности отыграться (дед был неумолим в научных спорах и выигрывал их, оставляя за собой победу, а за спиной – недовольных оппонентов), а одногруппники – они поначалу сторонились.

Хотя к третьему курсу все стало намного проще… могло бы быть и вовсе хорошо, если бы не профессор Забельский.

Но он будет только завтра. Вернее, с учетом того, что полночь минула (а практики все нет как нет), уже сегодня, но утром. Но пока то не настало, есть пара ударов колокола, чтобы отдохнуть.

Дабы это наконец свершилось, я нажала на неприметную заговоренную шляпку гвоздя, вбитого в косяк, снимая охранку, и толкнула входную дверь. Вошла в холл, воткнула заступ в ящик, куда в иных домах ставили трости и зонтики, положила на пол сумку и протяжно выдохнула. Звук вышел долгим, с присвистом, и в конце перешел в смех. С легкой истерикой, задолбавшейся, закопавшейся, за… пыхавшейся меня.

Ответом мне стала тишина.

Дом был пуст. Дедушка пока в экспедиции, хотя скоро должен вернуться. Родители появятся только ближе к излому зимы. Даже прислуга – старая пани Гжеся – уехала на неделю к дочери, так что я осталась одна.