Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 13 – Аурелия Шедоу

Я кивнула, слова застряли в горле. Его простая доброта, его земляной запах (настоящий! не камень и не озон!), его усталые, но теплые глаза – все это было таким резким контрастом со всем, что я видела и чувствовала с момента пересечения границы Вердании, что я готова была расплакаться. От облегчения. От усталости. От страха.

— Вот и хорошо, – он снова улыбнулся, ободряюще. – Может, твой Дар... он и нужен. А я... я тут сторож. Да землю копаю, когда что подсадить надо. Да поливаю. Стараюсь, как могу. Но они... – его голос дрогнул, – ...они не слушают. Гибнут. И с каждым днем... все хуже. – Он остановился перед массивной дубовой дверью, окованной железом. Повесил на гвоздик фонарь, который нес. – Готовься, дитятко. За дверью – Сад Сердца. И наши бедные, умирающие Лилии. – Он положил свою шершавую, покрытую мозолями и землей руку мне на плечо. Тепло от него растопило немного лед внутри. – Держись. Я тут. Помогу, чем смогу.

Он толкнул тяжелую дверь. Она открылась со скрипом.

И волна. Волна тошнотворно-сладкого запаха гниющей плоти и увядших цветов ударила мне в лицо, смешавшись с всепроникающей каменной немотой Виа. Запах смерти. Запах конца.

Орвин шагнул внутрь, жестом приглашая меня.

— Входи, Флорен. Входи в самое сердце нашей беды.

Я сделала шаг. В сердце камня. В сердце смерти. Навстречу увядающим Лилиям и одному дню, который отделял меня от вечности в подвале Солáрии. Спасибо, Орвин. Хоть один глоток доброты в этом каменном аду.

Глава 6: Сад Сердца

Запах ударил, как кулаком в солнечное сплетение. Тот самый, сладковато-тошнотворный, знакомый по видению от настоящей Флорен. Но вживую он был в сто раз хуже. Он висел в воздухе густым, липким туманом – смесь гниющей плоти, переспевших фруктов и какой-то химической сладости, словно кто-то пытался замаскировать смерть духами и потерпел жалкую неудачу. Я зажала рот и нос платком, сдерживая рвотный позыв. Орвин рядом лишь тяжело вздохнул, его усталое лицо стало еще мрачнее.

— Вот они, дитятко, – прошептал он, шагнув вперед. – Наши бедные красавицы...

Я переступила порог – и мир перевернулся.

Сад Сердца.

Название предполагало жизнь. Пульсацию. Цветение. Здесь же царила позолоченная агония.

Пространство было огромным, высеченным прямо в скале. Высокий стеклянный купол, затянутый слоем грязи и пыли, пропускал лишь жалкие лучи умирающего света. Они падали на... кошмар. Ряды мраморных грядок, когда-то, наверное, безупречных. Теперь они были заполнены не цветами, а мучениками.

Огненные Лилии.

Я знала, что они должны быть алыми. Пламенными. Как маленькие солнца. Но то, что я увидела, было похоже на гниющие трофеи из сна настоящей Флорен. Высокие, когда-то гордые стебли поникли, как сломанные шеи. Крупные, шелковистые лепестки, которые должны были пылать, были покрыты черными, расползающимися язвами. Язвы пульсировали – нет, не жизнью. Каким-то мерзким, чужим движением. Они пожирали алый шелк, оставляя после себя липкую, бурую слизь. Листья скручивались, желтели по краям, покрывались мертвенными пятнами. Воздух над грядками дрожал от мошек, слетевшихся на пиршество разложения.

— Господи помилуй... – вырвалось у меня шепотом. Я читала о болезнях растений. Видела фото фитофтороз, фузариоз, бактериальные ожоги. Но это... это было похоже на все сразу, умноженное на некую инопланетную мерзость. Как если бы сама смерть решила поиздеваться над формой жизни.