Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 57 – Аурелия Шедоу

А если…

Мысль пришла внезапно, острая и невероятная, как удар молнии в ясный день.

А если пророчество — о ней?

Не о знатной девице. Не о сильной волшебнице. О ней. Об этой сумасшедшей, яростной, чужой душе, что упала с неба в самый мой ад. Почему она? Почему её дар откликается на мою боль? Почему я чувствую её, как будто она — рана на моей собственной шкуре?

Нет. Это безумие. Пророчество говорит о Истинной Паре. О той, что усилит род, укрепит связь с Камнем. А она… она ничего не усилит. Она всё сожжёт дотла своим странным, неукротимым пламенем.

Но что, если пламени и не нужно быть укрощённым? Что, если ему нужно просто… гореть?

Я не выдержал. Этот зал, эти лица, этот шепот — всё это давило на меня. Мне нужно было уйти. Прочь. Найти тишину. Или найти шум, который заглушит этот хаос внутри.

Я резко развернулся, не глядя на всплеск удивления вокруг, и вышел в боковую галерею, а оттуда — на узкую лестницу, ведущую вверх. Мне нужно было к Камню. К единственному месту, где я мог быть собой. Где маски были не нужны.

Воздух на вершине башни был холодным и острым, как лезвие. Он обжигал лёгкие, смывая сладкую вонь бала. Я сбросил ненавистный камзол, чувствуя, как ветер касается кожи, и опустился на колени перед чёрным, немым исполином моего рода.

Драконий Камень. Здесь начиналось и заканчивалось всё. Здесь мои предки черпали силу. Здесь я чувствовал себя не Принцем, не Владыкой. Просто… Каэльгорном. Со всей своей болью, своим гневом, своей непосильной ношей.

Я прижал ладони к шершавой, холодной поверхности. Руны под пальцами слабо отозвались теплом.

И я позволил себе то, чего не позволял никогда. Я отпустил контроль.

Всё. Всё, что копилось годами. Ярость на отца за его молчаливое осуждение. Ненависть к матери за её мелкое тщеславие. Отвращение к этому балу, к этим куклам, к необходимости выбирать. Страх за свои Пики, за свой народ, за то, что я не справлюсь. Боль. Та самая, рвущая связь с Садом, с моими Лилиями, с самой сутью моей силы.

Я не произносил слов. Я выл. Визжал. Рычал. Немым, надрывным гулом, что вырывался из самой глотки и впивался в камень. Я чувствовал, как по спине ползут мурашки, как кожа наливается жаром, требуя сбросить эту личину, выпустить крылья, пламя, стать тем, кто я есть на самом деле — Зверем, а не Принцем.

Камень ответил. Он вобрал в себя мой крик, мою боль, всю мою немыслимую, дикую силу. Руны вспыхнули алым, как расплавленное железо. Энергия била из меня волнами, сжигая всё внутри.

И в этот миг я снова почувствовал её. Там, внизу. Её присутствие. Не отчаяние теперь. Изумление. И… отклик. Слабый, дрожащий, но — отклик. Сад. Мои Лилии. Они вздрогнули. Потянулись к этому выплеску, к этой буре.

Она видела. Флорен. Я чувствовал её взгляд на себе. Не осуждающий. Не испуганный. Понимающий?

Оборвав ритуал, я резко встал на ноги. Грудь вздымалась, из горла валил пар. Я был пуст. Или наполнен? Я не знал.

Обернувшись, встретился с её глазами. В тени парапета. Широкими, полными слёз, в которых читалось нечто, похожее не на страх, а на узнавание?

Я не сказал ничего. Не мог. Что можно сказать после того, как тебя увидели таким — голым, диким, сломленным?

Подняв камзол, я ушёл. Оставил её на ветру с этим открытием. И с вопросом, что теперь горел во мне.