Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 58 – Аурелия Шедоу

А если пророчество — о нас?

Глава 27: Последний лепесток

Ветер на башне выл мне вслед, словно насмехаясь над моим открытием. Я бежала вниз по винтовой лестнице, не чувствуя под собой ног. В ушах ещё стоял его рёв — тот самый, чистый, нечеловеческий звук боли и силы, что заставил содрогнуться не только меня, но и камни замка.

Они откликнулись. Они почувствовали его.

Эта мысль стучала в висках в такт моему бешеному сердцебиению. Я не была волшебницей. Я не умела творить чудеса. Но я была проводником. Моя Виа была мостом. Мостом между его невыносимой, сырой силой и их угасающей жизнью.

Я ворвалась в Сад Сердца, захлопнув за собой тяжелую дверь. Воздух здесь всё ещё пах сладковатой гнилью, но теперь в нём витало что-то новое — лёгкое, дрожащее эхо того мощного выброса. Лилии стояли чуть прямее. Их Виа не стонала, а тихо гудела, словно настраиваясь на забытую частоту.

— Слышали? — выдохнула я, падая на колени перед нашей боевой подругой. — Чувствовали?

Я прикоснулась к её стеблю, отпустила Виа навстречу их коллективному сознанию. И ощутила это. Не силу. Память силы. След, оставленный его криком. Как земля после грозы помнит удар молнии.

«…Гром… Жарко… Далеко…» — донеслось до меня, слабое, как шепот.

— Нет! Не далеко! — закричала я мысленно, вкладывая в импульс всю свою ярость, всё отчаяние, всю надежду. — Он здесь! Это его боль! Его сила! Она для вас! Она ваша! Возьмите её!

Я закрыла глаза, отключив всё вокруг. Я не знала, как это работает. Я действовала на ощупь, как слепая, ведомая лишь инстинктом и тем шокирующим откровением, что только что пережила.

Я представляла его. Его силу. Не того холодного, яростного принца с трона. А того одинокого, страдающего зверя на башне. Его гнев на несправедливость. Его боль от предательства. Его невыносимую тяжесть короны. Его дикую, ничем не укрощённую мощь, что рвалась наружу.

И я представляла, как всё это — всю эту бурю, всю эту энергию — я направляю к ним. Не магией. Не заклинанием. Протягиваю им, как протягивают чашу с живой водой умирающему от жажды.

— Вот он! — шептала я вслух, слёзы текли по моим щекам и капали на холодную землю. — Вот его сила! Его боль! Она такая же, как ваша! Возьмите её! Она ваша! Пейте! Живите!

Я вкладывала в этот мысленный крик всё, что у меня было. Всю свою тоску по дому. Весь ужас от этого мира. Всю ярость на Флорен, что бросила меня здесь. Всю странную, зарождающуюся жалость к нему. Всю отчаянную надежду, что это сработает.

Виа забилась в экстазе, превратившись в сияющий, вибрирующий портал. Я чувствовала, как энергия — не моя, а его, отголосок того выброса — проходит сквозь меня и растекается по Саду, как волна тепла.

И они отозвались.

Сначала — тихий, изумлённый вздох. Потом — дрожь. Лёгкая, едва заметная дрожь, пробежавшая по всем грядкам одновременно. Стебли напряглись. Листья выпрямились.

А потом… потом самое невероятное.

Бутоны.

Все бутоны, на всех Лилиях, дружно, как по команде, набухли. Они стали больше, плотнее. Тугие, покрытые тонкой шелковой кожицей, они перестали быть поникшими. Они поднялись, тянусь к грязному стеклу купола, словно пытаясь поймать лучи несуществующего здесь солнца. Из самых их сердцевин стал исходить слабый, но явственный алый свет. Они были похожи на десятки маленьких, готовых вспыхнуть угольков.