Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 71 – Аурелия Шедоу

Инстинкт самосохранения взревел внутри меня, заглушая всё — и остатки той странной связи, и благодарность за спасение, и даже намёк на понимание, мелькнувшее в памяти вместе с его болью.

БЕГИ.

Движение было чисто рефлекторным. Я скользнула с огромной кровати, едва чувствуя под ногами мягкий ковёр. Всё тело дрожало мелкой, предательской дрожью. Я не смотрела на него больше. Не смела. Каждый нерв кричал об одной опасности.

Он видел. Он знал.

Я метнулась к двери, двигаясь на цыпочках, как мышь под взглядом спящего кота. Рука, холодная и липкая от ужаса, нащупала тяжёлую металлическую ручку. Я замерла, прислушиваясь. Его дыхание было ровным, глухим.

Рывок. Дверь бесшумно поддалась. Я проскользнула в тёмный, холодный коридор и, не оглядываясь, побежала. Слепо. Куда угодно. Лишь бы подальше от этой комнаты. От него. От того, что он видел и знал.

Это не была обида. Не была злость. Это был первобытный страх зверька, попавшего в капкан и вырвавшегося на волю ценой оторванной лапы. Беги. Прячься. Иначе — смерть.

Я бежала по спящему замку, и золотое тепло в крови медленно остывало, сменяясь ледяным холодом абсолютного, всепоглощающего ужаса.

Глава 36: Побег ведьмы

Сердце колотилось где-то в горле, вырываясь наружу вместе с прерывистыми, свистящими вздохами. Я мчалась по бесконечному лабиринту холодных каменных коридоров, не видя ничего, кроме смазанных пятен факелов в железных скобах и темных проемов дверей. Ноги подкашивались, подошвы скользили по отполированному веками камню. Куда? Зачем? Мозг отказывался работать, им правил один-единственный примитивный инстинкт — бежать.

Поймают. Поймают. Сожгут. Разорвут. Подвал. Лепестки. Вечность.

Обрывки мыслей, острые и бесполезные, как осколки стекла, впивались в сознание. Я слышала за спиной далекий, но неумолимо приближающийся лязг доспехов, грубые окрики стражи. Эхо разносилось по коридорам, сливаясь в один жуткий гул погони. Каэльгорн. Его имя вспыхивало в мозгу ослепительной вспышкой чистого ужаса. Его лицо, искаженное яростью.

Я свернула в очередную нишу, прижалась к шершавой, холодной стене, пытаясь заглушить стук собственного сердца. Темнота. Спасительная, густая темнота. Ноги подкосились, и я сползла на пол, съежившись в комок. Дрожь бросала то в жар, то в холод. Такси. Сочи. Отчеты. Это было так далеко, будто в другой вселенной. А здесь, сейчас — только холод камня, сладковатый запах страха и леденящая уверенность, что сейчас найдут.

Гвенда… — мысленно простонала я, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. — Прости… Я не смогла…

Рука сама полезла в карман, ища спасения, утешения, крупицу чего-то родного. Пальцы наткнулись на гладкий, теплый камешек. Тот самый, с синей спиралью. Я сжала его так, что узор впился в кожу.

Помоги, — взмолилась я ему, вкладывая в мысль всю свою боль, весь ужас, все отчаяние. — Ну пожалуйста, помоги… Я не знаю, что делать…

Камешек в ладони вдруг… затрепетал. Тепло из него не просто полилось — оно хлынуло волной, мягкой и успокаивающей. И засветилось изнутри ровным, ласковым синим светом. Я завороженно смотрела, как свет нарастает, обретает форму, плотность…

И тогда он просто… появился. Прямо в воздухе, в полуметре от меня.

Маленький синий котенок. Совсем крошечный. Его шерстка переливалась глубоким ночным цветом, и от нее исходило то самое мягкое свечение. Большие, круглые глаза были цвета чистейшего летнего неба, и в их бездонной глубине мерцали крошечные серебристые звездочки. Он висел в воздухе, слегка перебирая лапками, словно не совсем понимая, как тут работают законы физики, и мягко покачивался из стороны в сторону.