Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 18 – Аурелия Шедоу

— Добавить? — спросил он хрипло. Никаких «доброго утра». Просто «добавить».

— Нет. Спасибо. Этого… достаточно.

Он кивнул и стал вытирать стойку тряпкой. Вытирал долго и тщательно, будто стирая невидимые пятна. Тишина висела в воздухе, густая и неловкая. Я чувствовала, что должна что-то сказать. За вчерашнее. Но слова застревали в горле комом.

— Очень… хорошая похлебка, — выдавила я наконец, чувствуя себя полной идиоткой.

Он остановился, не поднимая головы.

— Похлебка как похлебка, — пробурчал он. Потом, после паузы, добавил: — Картошка своя, с огорода. Там, за городом. Клочок.

Он сказал это так, будто признался в преступлении. В том, что у него есть что-то свое. Некоммерческое. Не для продажи.

— Ого, — сказала я, не зная, что еще сказать. — Здорово.

Наступила еще одна пауза. Я допила воду. Пора было уходить, идти… куда? Искать работу? Выполнять условия визы? Страх, холодный и знакомый, снова начал подползать к горлу.

Гном вдруг швырнул тряпку в ведро.

— Вчера… — начал он и замолчал, уставившись куда-то за мою спину. Его скулы напряглись. — Это что было?

Я облизнула пересохшие губы.

— Я… честно, не знаю. Это он. — Я кивнула на Хому. — А я… просто вспомнила. Очень сильно.

Гном перевел взгляд на хомяка. Тот перестал грызть лепешку и уставился на гнома в ответ, не мигая.

— Мерзкая тварь, — неожиданно, но беззлобно произнес гном. — Выворачивает наизнанку.

— Да, — согласилась я. — Но… помогает выжить.

Гном тяжело вздохнул, прошелся ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки вчерашних эмоций.

— Чем платить за комнату собираешься? Опять… этим? — в его голосе прозвучал не страх, а какое-то сложное, почти профессиональное любопытство. Как будто он оценивал новый, странный товар.

— Нет, — быстро сказала я. Потому что чувствовала — второй раз так не получится. Это должно быть одноразово. Как шоковая терапия. — Мне нужно… найти работу. Заработать кронов.

Гном фыркнул — короткий, резкий звук.

— Работу? Ты кто? Что умеешь?

— Я… — я замялась. — Я организовывала мероприятия. Праздники.

Он смотрел на меня, и в его глазах я прочла то же самое, что вчера у кобольда: «Неинтересно». Гильдии, планы, сметы. Его взгляд упал на мой костюм, на кокошник, валявшийся рядом на табуретке. На хомяка.

— Ты тут чужак. С меткой «Омега». Никто тебя на работу не возьмет. Разве что в стоки чистить. Или в шахты. Если повезет не умереть в первую смену.

От его слов стало холодно. Я сжала края глиняной миски так, что пальцы побелели.

— Тогда что делать? — спросила я, и это был не риторический вопрос, а крик отчаяния.

Гном пожал плечами, разводя руками: «Твои проблемы».

Я уставилась в пустую миску. На дне остался жирный след. Простое. Грубое. Но настоящее. В голове, медленно, как щепка в водовороте, начало крутиться вчерашнее.

«Они покупают радугу. Они покупают эмоции в пробирках. Они продают вид на фонтан слез фей».

А мы вчера продали… нет, обменяли…

«Здесь все продают сложное», — подумала я вдруг. Голос мысли был странно четким. — «Заклинания, лицензии, ауры, гарантии. Все упаковано, расписано, имеет цену и сертификат».

Я подняла голову и посмотрела на Хому. Он перестал есть и смотрел на меня, будто угадывая ход моих мыслей.

— А что, если… продавать простое? — сказала я вслух, медленно, пробуя фразу на вкус. — То, что нельзя упаковать. Нельзя сертифицировать.