Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 125 – Юлий Люцифер

По-настоящему.

Камень под ногами дрогнул.

Из трещин вокруг круга пошел свет — не белый, не золотой. Красно-черный, как раскаленное железо в крови. Стены загудели. Из глубины тоннелей донесся звук, похожий на очень далекий рев.

Огонь и кровь.

Вот оно.

Не фигура речи.

Реальность.

Кайден держал меня слишком крепко, а я через метку чувствовала сразу все: как меня тянет вперед, как контур рвется замкнуться, как Эдриан пытается просчитать угол удара, как в самом центре происходящего эта женщина действительно верит, что делает не зло, а то, что должно было случиться давно.

— Она активирует не разрыв, а открытие! — крикнул Эдриан.

— Я вижу! — рявкнул Кайден.

— Тогда останови ее!

— Если войду в круг не так, он замкнет на ней узел!

“На ней”.

На мне.

Проклятье.

Я вскинула голову.

Мирей смотрела прямо на меня сквозь поднимающийся красный свет.

— Видишь? — сказала она. — Ты и есть та, что должна была умереть. Просто не в том теле, которое мы ждали.

Эти слова ударили сильнее боли.

Потому что вот оно.

Последнее подтверждение.

Не Эвелина.

Не “жена по принуждению”.

Не случайная чужая душа.

Контур уже давно решил, что если не смог взять одну, возьмет ту, кто занял ее место.

Я рванулась вперед.

Кайден удержал.

— Нет!

— Отпустите!

— Ты сейчас войдешь прямо в узел!

— Тогда что, стоять и слушать, как она решает, кто я?!

Он развернул меня к себе.

Резко.

Жестко.

Так, что я на секунду забыла даже про Мирей и круг.

— Слушай меня, — сказал он низко. — Ты — не та, кого они задумали убить. Поняла? Не их жертва. Не их сосуд. Не их наследник. Пока я жив — нет.

Метка вспыхнула так ярко, что я почти ослепла.

Потому что он не просто сказал.

Вложил в это все.

Ярость.

Клятву.

Страх.

И то страшное, упрямое, слишком живое чувство, которое теперь уже нельзя было списать только на долг.

Я задохнулась.

А Мирей в центре круга вдруг засмеялась.

— Вот оно, — сказала она почти торжествующе. — Теперь понимаю. Не метка одна. Ты уже держишь ее сам.

Эдриан выругался.

— Кайден, убери от нее руки, черт тебя дери!

Слишком поздно.

Слова Мирей уже попали.

Слишком точно.

И в следующий миг контур рванулся на нас обоих.

Красный свет ударил от круга, как волна.

Камень вздрогнул.

Я вскрикнула.

Кайден закрыл меня собой, но уже было поздно — метка загорелась так, будто кожа сейчас лопнет. В глазах потемнело. Кровь грохнула в висках.

И сквозь боль я вдруг увидела.

Не Мирей.

Не круг.

Другую женщину.

Молодую. Светлоглазую. С тем же медальоном, что в старом шкафу.

Мать Кайдена.

Она стоит у этого же круга. Прижимает ладонь к животу. И говорит кому-то во тьме:

— Если вы тронете моего второго сына, я открою проход сама и похороню вас под ним.

Я ахнула и вынырнула обратно в подземелье.

Кайден уже держал меня, а не я его. Эдриан рвался к кругу слева. Мирей поднимала нож для второго разреза.

И я вдруг поняла самое страшное.

Эта семья уже делала подобный выбор раньше.

Мать.

Сыновья.

Кровь.

Именно поэтому все вокруг сейчас так рвалось не только в магию, но и в старую личную вину.

Огонь и кровь поднимались не впервые.

Они просто снова пришли за теми, кто остался.

Огонь и кровь уже шли по камню.

Я видела это слишком ясно — не глазами даже, а всем телом. Красно-черный свет бежал по старым линиям, трещины в круге наливались жаром, воздух становился густым, как перед грозой, только вместо дождя здесь поднималась древняя, живая ярость.