Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 159 – Юлий Люцифер

Тишина.

Ох.

Вот это уже было не иглой.

Скальпелем.

Я посмотрела на Кайдена.

Он стоял неподвижно, но я почувствовала, как метка передала мне короткий всплеск вины. Не личной страсти. Не нашей истории. Старой. Грязной. Политической. Той, в которой Селена действительно могла быть не только игроком, но и очередным инструментом.

Проклятье.

Это не делало ее безопасной.

Но делало опасность объемнее.

— Вы хотите свободу? — спросила я у нее.

Селена посмотрела прямо.

— Я хочу выйти отсюда не как преступница, а как союзница.

Вот так.

Прямо.

Нагло.

И, как ни странно, после всего — логично.

— После всего, что уже случилось? — тихо спросил Кайден.

— Именно после этого. — Она поднялась. — Мирей мертва. Контур сорван. Совет будет врать, будто все под контролем. Ардены уже попытаются отмежеваться и одновременно сохранить право на остатки схемы. А у вас в доме сидит человек, который работал на них снизу и, возможно, все еще работает. Вам нужно имя. Мне нужно место не под замком, а за столом.

Я медленно выдохнула.

Вот и ход.

Не попытка соблазнить. Не ревность. Не шепот в спальне.

Политический удар.

Селена делает ход не как отвергнутая женщина, а как та, кто слишком долго стояла у края и наконец увидела шанс остаться значимой.

И это было куда опаснее.

— Вы слишком много хотите, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

— А вы слишком быстро думаете, что уже выиграли.

О, нет.

Я улыбнулась.

Медленно.

— Ошибаетесь. Я как раз прекрасно понимаю, что в этом доме никто не выигрывает быстро. Но и вы не в той позиции, чтобы диктовать все условия.

В ее глазах мелькнуло что-то темное.

— Тогда спросите милорда, готов ли он рискнуть еще одной ночью с предателем в стенах.

Кайден очень тихо сказал:

— Имя.

Она выдержала паузу.

Потом произнесла:

— Леди Агнес.

Мир не остановился.

Наоборот.

Слишком быстро продолжил вращаться у меня в голове, но уже не по тем осям.

Что?

Нет.

Нет.

Я резко встала.

— Ложь.

Селена даже не вздрогнула.

— Хотела бы.

— Вы совсем отчаялись.

— Напротив. Впервые говорю без желания вам понравиться.

Кайден не шелохнулся.

Вообще.

Это было хуже всего.

Потому что если бы он сразу отверг — было бы проще.

Но он молчал.

И я поняла: да, мысль уже попала.

Слишком хорошо.

Слишком в подходящую трещину.

— Объясните, — сказала я.

Селена скрестила руки на груди.

— Мирей не могла столько лет двигаться в доме без крыши сверху. Кто-то должен был прикрывать исчезновение следов, задерживать нужные вещи, направлять молчание нужных женщин и делать так, чтобы правда всплывала ровно вовремя, но не раньше.

— Это не доказательство.

— Нет. Это логика.

— У вас вся жизнь построена на удобной логике.

Она впервые чуть повысила голос:

— А у вас — на безумной вере в тех, кто говорит красиво и вовремя!

Тишина.

Я замерла.

Потому что удар опять пришелся туда, куда не хотелось.

Агнес.

Женская сеть.

Правда о матери.

Точная выдержка.

Слишком своевременные признания.

Проклятье.

Нет.

Не так просто.

— Даже если это правда частично, — сказал Кайден, — почему ты говоришь это сейчас?

Селена посмотрела на него долгим взглядом.

И вот тут в ее лице проступило что-то совсем не светское.

Обида? Нет.

Хуже.

Усталость женщины, которая слишком долго билась лбом о один и тот же холодный камень.

— Потому что впервые за много лет я вижу, что вы готовы слушать не только тех, кому хотите верить, — сказала она тихо. — И потому что если вы снова ошибетесь с женщиной, которая стоит слишком близко к вашей правде, на этот раз это может стоить вам не только дома.