Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 21 – Юлий Люцифер

Я прижала ладонь к груди.

— Вы… вы хоть ходите потише, если хотите не убивать людей на месте.

Женщина окинула меня взглядом — с босых ног до растрепанных волос.

— Вижу, после свадьбы у вас прибавилось безрассудства.

— А у вас, видимо, привычка появляться из темноты.

Она пропустила колкость мимо ушей.

— Возвращайтесь в покои, миледи.

— Почему?

— Потому что вы стоите у двери, которую вам запретили открывать.

— Запретили — не объяснили.

— И это должно было вас остановить.

— Не сработало.

В ее глазах мелькнуло что-то вроде раздраженного интереса.

— Это я уже заметила.

Я выпрямилась, стараясь не показывать, как сильно у меня колотится сердце.

— Кто вы?

— Леди Агнес Вальтер.

Имя ничего мне не сказало, но тон говорил достаточно: родственница. И не из тех, кого стоит злить без необходимости.

— Мать Кайдена? — спросила я наугад.

Она даже бровью не повела.

— Нет.

— Сестра?

— Нет.

— Тогда…

— Я вдова его дяди. И уже этого достаточно, чтобы вы не задавали мне вопросы в сорочке посреди ночи.

Я чуть не фыркнула.

— Поверьте, это далеко не то, как я планировала проводить свою первую брачную ночь.

На этот раз ее взгляд стал жестче.

— Не говорите о том, чего не понимаете.

— А кто мне мешает понять? Все вокруг молчат как заговоренные.

Она подошла ближе. Не быстро, но от ее движения веяло такой холодной уверенностью, что я невольно напряглась.

— Вам дали комнату, защиту и имя этого дома. На вашем месте я бы училась быть благодарной.

Я засмеялась.

Коротко, зло.

— Благодарной? За похищенную жизнь? За принудительный брак? За дом, где мне запрещают открывать двери без объяснений?

— За то, что вы все еще живы, — отрезала она.

Молчание ударило сильнее пощечины.

Я уставилась на нее.

— Это угроза?

— Это факт.

Она перевела взгляд на дверь северной галереи и впервые в ее безупречном лице мелькнуло что-то похожее на усталость.

— В этом доме есть вещи, к которым вы еще не готовы. И если милорд велел вам чего-то не делать, лучше послушаться.

— С каких пор вас так волнует мое благополучие?

— Меня не волнует. Меня волнует спокойствие дома.

И снова эта фраза. Не человек. Не жена. Не женщина. Функция. Роль. Элемент чужой системы.

Я стиснула пальцы.

— Все здесь разговаривают так, будто я предмет мебели.

— Не преувеличивайте. Предмет мебели не стал бы спорить с милордом в храме.

Я моргнула.

— Вы были там?

— Весь дом уже знает, что новая леди Вальтер умеет устраивать сцены.

Щеки вспыхнули.

— Это была не сцена. Это был протест.

— В вашем положении протест — роскошь.

— А покорность — обязанность?

— Для некоторых женщин она равна выживанию.

Мы смотрели друг на друга в полумраке. Ее лицо казалось высеченным из мрамора. Ни теплоты. Ни сочувствия. Но почему-то мне вдруг показалось: она говорит это не потому, что верит в покорность. А потому, что слишком давно живет в мире, где это единственный доступный способ дожить до утра.

— Эвелина тоже так считала? — спросила я.

Это имя подействовало мгновенно.

Леди Агнес застыла.

Совсем ненадолго. На секунду. Но я заметила.

— Вы устали, миледи, — холодно произнесла она. — И задаете неправильные вопросы.

— Значит, правильные вопросы все-таки существуют.

— Возвращайтесь в покои.

— Что стало с Эвелиной?

Она шагнула ко мне так близко, что я увидела в ее глазах не лед, а сталь.