Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 34 – Юлий Люцифер

— У тебя он редко есть. Привыкай.

Я вспыхнула.

— Какая же вы скотина.

— Возможно.

— “Возможно” ему. Вы специально бесите?

— Иногда.

— Зачем?

На этот раз он посмотрел на меня так, что воздух между нами снова натянулся.

— Потому что, когда ты злишься, перестаешь бояться.

Я застыла.

Совсем.

Слова попали куда-то под ребра. Слишком точно. Слишком глубоко.

Он знал.

Он видел.

Все мои выпады, все колкости, все дерзости были не только характером. Это была броня. Способ не рассыпаться. Способ не стать той тихой, плачущей Эвелиной, которую все ждали.

И он это понял.

— Не надо делать вид, что знаете меня, — тихо сказала я.

— Я и не делаю. Но начинаю понимать.

— Не начинайте.

— Уже поздно.

Я хотела ответить, но в этот момент из коридора донесся глухой звук.

Тук.

Я резко повернула голову к двери.

Потом еще раз.

Тук. Тук.

Сердце у меня сорвалось вниз.

Тот же звук.

Тот же стук, что ночью.

Кайден мгновенно напрягся.

— Оставайся здесь.

— Нет.

Он даже не посмотрел на меня.

Подошел к двери, распахнул ее и шагнул в темный коридор. Я, конечно, пошла следом.

— Я сказал остаться.

— А я сказала нет.

Он обернулся, явно собираясь рявкнуть, но именно в этот момент стук раздался снова.

Тише.

Дальше по коридору.

Из глубины дома.

Кайден выругался сквозь зубы.

— Это не северная галерея, — прошептала я.

— Я вижу.

— Тогда что это?

— То, что не должно было проснуться так рано.

Холод пробежал по позвоночнику.

— Что именно?

Он не ответил.

Вместо этого резко схватил меня за локоть и почти втолкнул обратно в кабинет.

— Запрись изнутри.

— Да что происходит?!

— Делай, что говорю!

И впервые за все время в его голосе я услышала не раздражение.

Не власть.

Не ледяной приказ.

А настоящую тревогу.

Темную. Сдержанную. Но настоящую.

Он уже разворачивался, когда я успела схватить его за рукав.

— Кайден.

Он остановился.

Я сама не знала, зачем окликнула. Просто вдруг стало страшно отпускать его в этот стук, в этот темный коридор, в этот дом, который явно скрывал куда больше, чем я готова была понять.

— Не делайте вид, что вас это не касается, — выдохнула я.

Он посмотрел на мою руку, вцепившуюся в его рукав.

Потом мне в лицо.

И тихо, очень тихо сказал:

— Боюсь, это касается тебя сильнее, чем меня.

После чего высвободился и ушел в темноту коридора.

А я осталась в дверях кабинета, с бешено колотящимся сердцем, черной меткой на запястье и четким, страшным ощущением:

этот дом уже начал узнавать свою новую хозяйку.

Я не заперлась.

Разумеется, не заперлась.

Несколько секунд я еще стояла в дверях кабинета, вцепившись пальцами в холодное дерево, и смотрела в темный коридор, куда ушел Кайден. Там уже ничего не было видно. Только полумрак, полосы света от редких ламп и ощущение, будто сам дом прислушивается.

Стук больше не повторялся.

Это пугало сильнее.

Потому что когда опасность шумит, к ней хотя бы можно подготовиться. А когда она внезапно замолкает — остается только гадать, куда именно она ушла.

Я медленно закрыла дверь кабинета.

Не на ключ.

Просто прикрыла.

И обернулась.

Комната, в которой минуту назад еще можно было спорить, злиться и требовать ответы, теперь казалась ловушкой. Слишком тихой. Слишком теплой. Слишком чужой. На столе все еще лежала карта. Записка Эвелины — теперь с едва заметным золотым знаком на краю — оставалась рядом с чернильницей. Пламя в камине потрескивало спокойно, будто в доме не происходило ничего странного.