Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 109 – Елизавета Девитт

— Соболезную, цветочек.

Это было первое «соболезную», которое я услышала. Все прочие лишь обвиняли, допрашивали и плевали в спину. А от этих двух слов внутри что-то хрустнуло — глубоко, в самом тонком месте, там, где уже казалось, нечему ломаться.

Мне хотелось заорать на него за то, что он так глупо подставился, явившись сюда, но… вышел лишь тихий всхлип.

Губы дрожали. Сердце рвалось на части. И у меня было только десять секунд на то, чтобы броситься ему на шею и обнять так, словно иного шанса и не было.

До судороги. До дрожи. До проклятых, предательских слёз.

Винсент подхватил меня, легко удерживая одной рукой и прижимая к себе так крепко, что боль внутри на миг стала тише.

Один его вдох в мою макушку. Один мой всхлип, глухо утонувший в ткани его рубашки. И никаких слов больше не понадобилось.

Но даже дождь, стеной стоявший вокруг, не мог надолго скрыть нас от цепких голубых глаз, что уже смотрели в упор. Первым опасность заметил Винсент и, взглянув кратко на Ксандера, встретил его взгляд без следа страха.

— Пора домой, — произнёс Винсент низким, спокойным тоном. И, не обращая внимания на крики со стороны, он бросил в сторону зонт, а вместе с ним кольцо с пальца — прямо под наши ноги.

Мой короткий вдох ужаса. Миг борьбы — внутри и снаружи — и вспышка белого дыма, окутавшая нас, были синхронны. Но Винсент лишь крепче прижал меня к себе в тот миг, когда земля ушла у нас из-под ног.

Рывок. Полёт. Падение.

Перенос длился мучительно долго, будто сам Хаос по кускам вытягивал нас из топкого болота. Я была готова закричать, но крик увяз в горле — от ужаса или от дикого, почти животного восторга.

А потом — мягкий, последний толчок в спину, и нас выбросило в кромешную, но по-настоящему реальную тьму. Винсент вспорол её коротким росчерком рун и парой заготовленных за зубами заклятий, заставив пламя в факелах вспыхнуть с шипением.

Я судорожно хватала воздух. Вокруг — бесконечные полки с урнами, приторный запах сырости и ощутимая, давящая близость смерти. Всё это заставило меня прошептать голосом, полным невероятного трепета и ужаса:

— Это наш прототип телепорта?.. Неужели ты был уверен, что он сработает?

— Не совсем, — Винсент мрачно усмехнулся. — Но знал, что даже если мы погибнем, то хотя бы не по чужому сценарию.

Перемещение сорвало с него весь конспирационный облик, и передо мной оказался человек: уставший, живой, уязвимый. Я взглянула в обсидиановый глаз и легко убрала контрастно белый, влажный локон с чёрной повязки.

Пусть моя голова качнулась порицающе, но пальцы сами скользнули по его щеке — ведь я не могла иначе. Он поддался прикосновению, царапая щетиной мою ладонь, и это простое движение оказалось болезненно нежным.

— Ты сумасшедший. Это была очередная ловушка для Гидеона. Мне пришлось умолчать, что это я, ради возможности остаться на похоронах Питера, но…

Я споткнулась, сама не веря себе:

— Я признаюсь. И тебя перестанут искать. Так что… ты напрасно пришёл, Винсент. Тебе нужно уйти.

Маг, который вновь рисковал жизнью, чтобы меня спасти, замер под моим касанием. Однако руки на талии не думали отпускать меня так просто — наоборот, лишь крепче оплели меня в объятиях. Его взгляд почти обжигал меня непониманием, когда он замогильно серьёзным тоном спросил: