Книга Тайна призрачного доспеха, страница 28 – Елизавета Берестова

— В замке ведь имеются свечи на всякий непредвиденный случай? — спросила она.

Магическое освещение, которое вошло в моду лет пять назад порой давало сбои, поэтому свечи и керосиновые лампы по-прежнему оставались в ходу.

— Конечно, — подтвердил мужчина. И с некоторым сожалением удалился.

Не прошло и пяти минут, как в распоряжении чародейки оказалась почти новая восковая свеча отменного качества. Рика поблагодарила и продолжила ритуал.

Свеча, точнее её кусок, был покрошен в фарфоровую плошечку к апельсиновому маслу и жиру. Затем чародейка протянула руки и произнесла нужное заклинание: негромко, с расстановками и неожиданными паузами. С тонких пальцев стекло лёгкое пламя и расплавило содержимое миски. После этого Рика окунула туда ложечку, повертела, стараясь, чтобы как можно больше воска налипло, после чего возвратила ложечку обратно в замочную скважину. Остатки воска она размазала внутри пентаграммы на двери. Сосредоточилась, отключившись от действительности. Заклинание контагиона никогда не относилось к числу часто ею используемых, и Рика опасалась, что может сбиться с ритма или же неверно произнести слова. В тексте было немало делийских слов, скорее даже, староделийских, звучание их порой казалось чуждым и странным на слух. Девушка положила правую руку на оловянную ложечку, а левой замкнула пентаграмму и принялась читать, ощущая, как через неё протекает магическая энергия, заставляя бегать мурашки и шевелиться волоски на шее. Почему-то сильно зачесалось в ухе. Хорошо ещё, что заклятие было коротким.

Вилохэду уже доводилось видеть коронера его величества за работой, поэтому он просто наблюдал. Баронесса замерла, закрыв рот рукой. Квадратный слуга вообще разглядывал что-то на потолке, а его напарник не отрывал глаз от манипуляций чародейки, словно с чисто детским восторгом наблюдал за цирковым фокусом. На лице камердинера Сато читались противоречивые чувства: интерес и скепсис. Он сомневался, что открыть запертый и усиленный магией замок под силу маленькой серебряной ложечке, пускай даже и обмазанной воском; но поглазеть на красивую девицу было приятно, тем паче, что не каждый день в Желудёвом замке появляются настоящие чародейки.

Рика всего этого не видела, она целиком и полностью сосредоточилась на ритуале. Слова слетали с её губ в размеренном ритме, негромкие, но чёткие и певучие. Ко второй части заклятия чародейка ощутила положенный жар в ладонях, который по линиям пентаграммы перенаправила на ложечку. В какой-то момент та неожиданно покрылась инеем, затем начала нагреваться. Иней зашипел и взвился в воздух лёгким облачком пара, а сама ложечка, став на секунду полностью восковой, вдруг превратилась в ключ. Затвердела и через секунду уже тускло блестела тёмным металлом вместо олова. С обратной стороны двери послышался мягкий шлепок, словно с огромной свечи на пол упала тяжёлая восковая капля. Магия свершилась. Рика протянула руку и свободно повернула ключ, оказавшийся вопреки ожиданиям ледяным. Вил был уже рядом, остальные тоже сделали пару шагов и теперь тянули шеи, чтобы не пропустить ничего из того, что за дверью.

Внутри кабинета царил полумрак. Настольная лампа приглушённым светом освещала крытый зелёным сукном письменный стол, за которым, откинувшись назад, сидел господин Хаято Донгури. Он был бесповоротно и окончательно мёртв. В его шее зияла разверзтая рана, а всё вокруг было обильно залито кровью. Над ним, а скорее, чуть позади него, возвышался призрачный мужчина в самурайском пластинчатом доспехе и рогатом шлеме. Достославный предок рода Донгури повернул к вошедшим бледное, аскетичное лицо, на котором тускло блестели пустые, невыразительные глаза, и застонал. Застонал протяжно и горько. После чего исчез, просто растворился в воздухе подобно облачку дыма.