Книга Сны куклы, страница 73 – Елизавета Берестова

Чародейка еле удержалась, чтобы не закусить от злости губу, но ей удалось сохранить на лице безмятежно-спокойное выражение. Она промолчала, пускай виновник торжества сам выкручивается из неловкой ситуации, в которой они оба оказались из-за его стремления обезопасить свою свободу от нежелательного сватовства.

— Вы, как всегда проницательны, господин Сато, — улыбнулся Вил кончиками губ, — счастлив представить вам госпожу Эрику Таками, Бамбуковый клан. Штатный коронер его королевского величества Элиаса, чародейка, посвящённая богу смерти.

— Понимаю и полностью одобряю выбор Гевина, — кивнул судья, предлагая жестом присесть, — но, вы ведь пришли ко мне не просто похвастаться тем, что у Дубового клана появится чародей? Так ведь?

— Мне даже неловко восхищаться вашей проницательностью во второй раз, — проговорил коррехидор, — нам нужна ваша помощь. Мы работаем над убийством, а в связи с приближающимся особым событием в королевстве, дело на контроле, — он поднял глаза и кивнул в сторону, где, по его мнению, должен был располагаться Кленовый дворец, — ну, очень высоко.

— Вы о двух нашумевших смертях?

— Да, два убийства. Расследование вывело нас на дело десятилетней давности, которое вы вели, ещё в свою бытность детективом в службе дневной безопасности и ночного покоя, дело Рэя Хитару. Цирковое колесо смерти. Помните?

— Естественно, помню. Дело Хитару было самым первым моим расследованием после сдачи экзамена на детектива, — он покачал головой, — это, как первая женщина. Удачным или не удачным был опыт, а запомниться на всю жизнь.

— Так ваш опыт был удачным или нет? — включилась Рика.

— Вы спрашиваете о женщине или расследовании? — с самым невинным видом поинтересовался судья.

— Конечно, я имела ввиду дело Хитару, — покраснела чародейка, — кстати, вы не объясните нам, почему оно отсутствует в архиве службы?

— Начинать нужно с того, каким образом сын клана Сакуры очутился в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, да ещё в сержантском чине, — со вздохом произнёс Сато, — вас ведь это не могло не удивить?

— Я отнёс сей факт к области причуд молодости, — ответил коррехидор. Чародейка же лишь согласно кивнула. На деле она даже не задумывалась над этим вопросом.

— Если бы! — махнул рукой судья, — меня разжаловали. Я ведь не всегда был благовоспитанным и непьющим. В молодости моим родственникам приходилось не единожды краснеть и приносить извинения за мои выходки. В недобрый час ваш покорный слуга стал главным действующим лицом омерзительного скандала в отели любви. Я был пьян, разозлён и хорошо приложил по уху офицера, который всего лишь исполнял свой долг. Извинениями на этот раз отделаться не удалось, меня прогнали из Палаты судей, где я просиживал штаны в чине младшего помощника, разжаловали и сослали в ваше ведомство. Ко всем этим несчастьям дядя — глава клана Сакуры, дал мне ровно два года на исправление ситуации, пригрозив в случае неповиновения позорным изгнанием и лишением наследства.

Он вздохнул, и, встретив недоверчивый взгляд Рики, заверил:

— Да, да, госпожа Таками, всё так и было. Я не вижу никакого смысла скрытничать там, где вы с господином Окку легко можете узнать все подробности. Первый год я просто провёл в обществе бутылки. Как древесно-рождённого, меня особо не трогали, а коррехидор великодушно закрывал глаза на мои выходки. Но потом, — судья потёр ухо, словно оно было заложено, — потом ко мне пришло осознание очень печального факта. Я всегда заявлял, что разговоры о невозможности добровольно отказаться от выпивки — удел слабаков, что я-то, поди-кась, слеплен из другого теста. Думал, захочу — и не стану больше пить. Но не тут-то было. Испугался я до чёртиков, сперва сам пытался, потом дядя (да будут его посмертные пути лёгкими) устроил меня в одну лечебницу. В службе дневной безопасности все думали, будто я упал с лошади и повредил ключицу, а меня врачеватели-маги лечили совсем от другого недуга. Я вернулся на службу, сдал экзамен на детектива, и у меня оставалось ещё несколько месяцев, дабы восстановить свою репутацию перед кланом Сакуры. А тут — такая возможность: убийство в цирке, смерть примы на глазах удивлённой публики, газеты. Я, как дурак, давал интервью, высказывал версии, уверен в себе был, как никогда.