Книга Смертельная Шпилька, страница 87 – Елизавета Берестова

— И как? — сохраняя серьёзную мину спросила чародейка.

— Вон вышел только я с моими приятелями. Ясуда со злостью захлопнул дверь и принялся орать так, что стёкла в окнах дребезжали. И поверьте мне, я никогда не думал, что у школьного преподавателя столь богатый словарный запас по части непристойных ругательств. Буна поначалу что-то там пытался пропищать в ответ, но его голос буквально тонул в урагане воплей тренера.

— Но ведь этот ночной инцидент не был предан огласке, — предположил коррехидор, — скорее всего тренер велел вам закрыть рты и помалкивать об увиденном. Возможно, добавил что-то о ваших собственных интересах и отборочных соревнованиях, которые ожидают вас в апреле?

— Проницательно и почти точно, — восхитился Дайчи, — Ясуда прибавил что-то о чести школы и прочую ерунду о солидарности древесно-рождённых, что мы, мол, не простолюдины, чтобы языки чесать, распуская сплетни про ближнего своего.

— Но скандал вопреки всему случился? — спросила чародейка.

— Я вытерпел пару дней, — продолжал спортсмен, — этот Буна буквально бесил. Ходил себе с высоко поднятой головой, словно и не случилось ничего, только глазами в мою сторону посверкивал. Ну, я, понятное дело, не стерпел. Да и парни из моей команды все на взводе были: мы от своих ничего не скрываем, ну и про ночные забавы модников тоже рассказали.

— И что же вы сделали?

— Для начала выкрали конспекты Эйсика и порвали на мелкие невосстановимые кусочки, которые равномерно рассеяли по их комнате. Но нам этого показалось мало. Мы решили вообще выжить уродов из Школы Серого камня, не место брыкалкам в порядочном обществе! К весеннему фестивалю модники во главе с душенькой-Буной костюмчик готовили: кроили, шили, вышивали в поте лица. Так мне взбрела в голову шальная мысль — попортить им удовольствие. Я лично платье это на куски порезал, а куски эти в сортире притопил. Подобное пускай к подобному тянется! Но главный пассаж в столовой приключился. Мы по очереди дежурить там должны, обеды выдавать, тарелки убирать и мыть после. В тот день Буна на раздаче стоял. Работал он ни шатко, ни валко, всё старался брючки свои не замарать. Я не выдержал и говорю: «Братцы, вы смотрите, осторожнее. Кто знает за какие места и кого наш брыкалка из Букового клана хватал. Не охота обед с фекалиями есть». А мой заместитель, тот, что в ночь откровений за спиной стоял и своими глазами и связанного Эйсика, и его полюбовничка видел, вторит: говно ещё не самое худшее, что на руки Эйсы попасть могло, мол глядите, парни, чтоб сметанка в суп не накапала! — мать Дайчи ахнула, и закрыла рот рукой, — да, ладно, мам. Господин коррехидор сам, поди не так уж давно молодым был, он такие шуточки поймёт!

— Я рассматриваю твой рассказ, Дайчи, вовсе не как шутки, а как подробные показания по делу убийства господина королевского дайнагона, — серьёзно проговорил Вилохэд, — поэтому попрошу сохранять лексику и последовательность событий неизменными, не сглаживать и не пытаться придать происходившим событиям более благовидную окраску. Даже если ты поступал плохо, говори, как было.

— Я не считаю, что поступил плохо, — дёрнул уголком рта Дайчи, — этот любитель припасть к «лицу ангела» взял, да и вылил целый половник мисо-супа прямо мне на голову. Суп, между прочим, горячим был, хорошо, что успел глаза вовремя зажмурить! — он задохнулся от возмущения, видимо, воспоминания породили волну гнева, — я выдернул крысёныша из-за стойки, ну, и всыпал ему по первое число. Учителя нас разняли, стонущую жертву «жестокого неспровоцированного насилия» доставили в лазарет, а меня посадили под арест.