Книга Хирургические убийства, страница 47 – Елизавета Берестова

Взгляд золотисто-карих глаз вперился в коррехидора так, словно бы он сам являлся единственное причиной упомянутой проблемы.

— Итак, — продолжала оранжевая Гоку, — наливая Вилохэду щедрую порцию бренди, — народная мудрость гласит: подобное лечи подобным! Ничто так быстро и хорошо не прогоняет последствия возлияний накануне, как добрая порция крепкого. Ну, за наше прекрасное знакомство! — девушка ловко опрокинула рюмку в рот, предлагая коррехидору последовать её совету, — вы готовы назваться? А то пью за знакомство, а сама даже не знаю, кто вы.

— Господин О́ддо, — наклонил голову коррехидор, а это — госпожа …

— Надеюсь, не Оддо! — перебила его Гоку, — сие было бы слишком печально.

— Нет, — улыбнулся Вил, — дорогая, может быть, ты сама назовёшь своё имя?

«Выкрутился, — усмехнулась про себя чародейка, — теперь мне придумывать». Она по-хозяйски взяла под руку коррехидора, чтобы полураздетая девица не строила всяких невозможных планов, и сказала, надув свои пухлые губы:

— Зовите меня просто До́ри.

— Дори и Оддо! — захлопала в ладоши девушка, — господа, господа, прошу любить и жаловать Дори и Оддо. Ведь это имя, а не фамилия? — она строго поглядела на коррехидора, и тот поспешил заверить, что Оддо — его имя.

Вот и отлично! У меня камень с души упал, — закружилась вокруг них Гоку, — веселитесь, знакомьтесь, делайте всё, что вашей душе угодно. Даже пошалить можете! — она лихо подмигнула, — прекрасный вечер в полном вашем распоряжении!

Люди, пришедшие на званый вечер к Паркам, проводили время, как кому угодно. За клавикордами сидела статная девица с осанкой танцовщицы и бойко играла популярную в последнее время песенку: «Весенний ветер унёс моё сердце», которую на два голоса исполняли молодой человек худосочной наружности и девушка с длинными гладкими волосами. И та, что за инструментом, и певица с нотами в руках, — обе носили уже знакомые чародейке откровенные наряды. Но у аккомпаниаторши ципао сверкало девственной белизной, а солистка щеголяла в густо-синем шёлке.

— Вы обратили внимание, что среди гостей выделяются девушки в одинаковых платьях разного цвета? — негромко проговорил коррехидор.

— Естественно, заметила, — также негромко ответила чародейка, — полагаю, мы видим дочерей Парков. Они специально надели одинаковые платья, дабы отличаться от гостей.

— Верно, верно, — бесцеремонно вмешался в их разговор мужчина с покрасневшими глазами. То ли от принятого спиртного, а, возможно, виной тому была бессонная ночь накануне, — вы ж — новенькие? — и, не дожидаясь ответа, продолжал, — это знаменитые девочки Парк. За клавикордами — старшая, Ичи́ко, чуть хрипловатое сопрано принадлежит Шино́ко. Она — четвёртая дочка, и у неё великолепные волосы. В оранжевом бегает резвушка Гоку, самая младшенькая. За карточным столом скрашивает досуг мужского населения вторая по старшинству — Нина, она предпочитает носить розовое. И ещё где-то затерялась Са́нэ — та, что посерёдке. Эту нечасто увидишь. Её узнаете по зелёному ципао.

— Не часто увидишь? Как так? — машинально переспросила чародейка, крутя головой.

— У неё в доме особенная миссия, — их собеседник многозначительно подмигнул, — её приберегают для особенных гостей и особенных случаев, если вы понимаете, о чём я?