Книга Хирургические убийства, страница 85 – Елизавета Берестова

— Собака. Их прогнал Хват. Может же бойцовская собака спугнуть жрунов?

— Конечно же, нет. Если бы тут орудовали жруны, Хват сюда даже бы и не сунулся. Здесь что-то иное. Видите, и Тама притихла.

Коррехидор обратил внимание, что фамильяр вместо несколько развязного поведения домашней любимицы, привыкшей к шалостям и некоторым вольностям в отношении как своей хозяйки, так и Вилохэда, демонстрировала встревоженнось, норовя прижаться к щеке чародейки, а то и вовсе унырнуть за ворот платья.

— Да, наш крылатый череп на удивление скромен в своих проявлениях.

— Именно. Что-то её напугало. И это что-то, скорее всего и спугнуло жрунов, — чародейка с самым беспечным видом складывала в сумку принадлежности, что использовала при осмотре трупа, — встаньте поближе ко мне, — проговорила она, не меняя интонации, и Вил с удивлением приблизился к девушке.

Та быстро вытащила пробку из пузырька, раздавила его в руке и подбросила вверх. Светлый порошок блеснул в лучах заходящего солнца льдистыми острыми искорками и осыпался под звуки заклятия, прочитанного на незнакомом четвёртому сыну Дубового клана языке, образуя на полу странную фигуру. Вил и Рика оказались в самой середине сложной пентаграммы, которая, как и большинство созданных некроманткой, поражали странной негармоничной гармонией и силой.

— Теперь поглядим, кто скрывается в тенях, — девушка засучила рукава платья.

— А что вы насыпали? — почему-то понизив голос, спросил Вил, разглядывая странные острые кристаллы на полу.

— Это освящённые кости, точнее, порошок из них, который делает моя бабушка и освящает его в нашем семейном храме, посвящённом богу смерти Эра́ру. Я с его помощью создала барьер, который не под силу преодолеть большинству существ духовного плана. Подозреваю, одно из них прямо сейчас скрывается вон в том углу, — она показала на дальний тёмный угол, заваленный каким-то непонятным мусором, среди которого явственно виднелись остовы полусгнивших ящиков. Тама облетала его стороной. Уверена, она кого-то почуяла.

Рика раскрыла саквояж, который предусмотрительно прихватила с собой в центр пентаграммы, вытащила оттуда самую обыкновенную свечу, вернее, аккуратно отрезанный острым ножом кусочек самой обыкновенной восковой свечи длиной с две фаланги пальца. Засушенная шкурка маленького ужа (коррехидор лишь подивился: чего только не увидишь в арсенале у практикующего некроманта!) была несколько раз обвёрнута вокруг свечки и самым тщательным образом привязана сухими стебелькамитравы. После чего чародейка прошептала необходимые слова, на всякий случай замкнула внутри себя побольше магический цепей и зажгла свечу. Но вместо ожидаемого оранжевого огонька свеча вспыхнула горячим пламенем, мгновенно захватившим и травинку, и ужиную шкурку, тут же принявшуюся расплёвывать вокруг себя хвостатые искорки. После этого Рика зашвырнула всё это сверкающее подобно маленькому фейерверку безобразие в угол, которого столь тщательно избегал фамильяр. Едва снаряд чародейки коснулся кучи мусора, раздался взрыв, ослепительная вспышка которого проявила странную согнутую фигурку, жавшуюся к стене, и вышвырнула её оттуда.

К удивлению Вила, на полу склада сидела голая девочка лет шести-семи: отчаянно тощая — кожа да кости, с длинными грязными волосами неопределённого серого цвета. При более внимательном взгляде стало заметно, что у «девочки» наличиствуют кошачьи уши, остренькие груди, а вместо ног — тощие, серые же, лапки с длинными пальчиками, на которых были острые загнутые когти. Да и на руках, собственно, и когти были не меньше. Личико её: бледное, худое, с запавшими щеками, представляло собой некую противоестественную смесь между кошкой и человеком. Огромные фосфорецирующие глаза смотрели немигающим и ничего не выражающим взглядом, а изо рта торчали остренькие клыки.