Книга Кровавая ария, страница 44 – Елизавета Берестова

— Буду ждать с нетерпением, — откликнулась обладательница великолепной осанки и меховой накидки.

— Никакого понятия о приличиях! – возмутился Вил, и Рике подумалось, будто бы речь идёт о поцелуях посреди улицы, — столь нагло занять поставить свой магомобиль на место, выбранное древесно-рождённым лордом!

Чародейка прыснула, осознав, что именно задело коррехидора.

В театре их визиту никто не удивился: если Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя пришла, значит, им это нужно. Суета и неразбериха, перемежающаяся с возбуждённой руганью, уже нимало не задевали чародейку, ибо она знала: это – ни что иное, как самое обычное состояние людей искусства.

Пока они шли к кабинету костюмера (вёл их коррехидор, разум Рики оказался бессильным запомнить все эти хитросплетения коридоров и чёрных лестниц театрального закулисья), им на глаза попалось ещё один камидан, примостившийся в закутке тупичка заставленного декорациями коридора.

— Видите? – обрадовано спросил Вил, — я был уверен, что у госпожи Дару был не реквизит за занавеской.

Алтарь оказался довольно старым, но добротно сработанным. Хотя определить, кому он посвящался не представлялось возможным. В каменном стаканчике стояли сгоревшие ароматические палочки – сэнко, и это означало, что святилище не является забытым или заброшенным. Чародейка, понюхав пепел, определила, что возжигали ароматические палочки совсем недавно.

На их удачу из-за кучи декораций вынырнул администратор театра, господин Сайн.

— Ой-ой-ёй, — воскликнул он в фальшивой радости, — кого боги снова привели в нашу скромную обитель! Чем обязаны на сей раз?

Вилохэд поздоровался и, напустив на себя непроницаемость древесно-рождённого, процедил сквозь зубы что-то о долге перед Кленовой короной, расследовании и сборе дополнительной информации.

— Да, да, понимаю. А в здешние неудобья вы забрели по делу или просто с дороги сбились? У нас тут впору карты рисовать. Хотя, какая там карта! – воскликнул в сердцах администратор, — позавчера в крыле драмы здоровенный кусок потолка прямиком на лестницу рухнул. Перила обвалились, но сама лестница устояла. Хорошо, никто не пострадал. Так что у нас что ни день, то свой сюрприз.

— На занятное святилище мы тут случаем наткнулись, — словно бы невзначай заметил Вил, кивая через плечо на тупичок, — любите же вы своего Гезёками, коли к центральному камидану ещё и других местах алтари поставили.

— Гезёками у нас один камидан посвящён, — ответил Сайн, — тот большой, что в холле.

— А этот кому?

— Да никому, — махнул рукой администратор, — старьё. Выкинуть рука не подымается: авось, какое божество обидим. Вот так и стоит. Пускай себе дальше стоит, рису не просит.

— На алтаре свежие ароматические палочки, — со значением проговорила чародейка.

Если она и собиралась смутить шустрого администратора Королевской оперы, то ей это не удалось. Сайн на голубом глазу ответил с самым невинным видом:

— Конечно, жжём сэнко, вы видали, что у нас в театре делается? – широкий жест рукой словно бы предлагая охватить взглядом беспорядок, столь немилый его сердцу, — старьё, куда не плюнь, везде одно старьё. А от старых вещей запахи разные неносоприятные появляются. Вот и приходится сэнко сжигать время от времени. Театр сам тоже старый. Хоть мы и числимся громко в Королевских, но финансирования никакого давным-давно не видали. Латаем, чиним, приспосабливаем. Тут, — господин Сайн обвёл глазами потолок в разводах от потекшей кровли, — начать и закончить.