Книга Кровавая ария, страница 67 – Елизавета Берестова

— А вот это уже не лезет ни в какие ворота! – в чёрных глазах женщины полыхнул огнём гнев, — раз вы прошли через моё святилище, значит, вы должны, по крайней мере отдавать себе отчёт, к КОМУ вы попали и зачем.

— Я догадываюсь, что вы из духовного плана, — заявила чародейка, вставая рядом с Вилом и беря его под руку, — не дура, прочитала ауру.

— Ну и? – усмехнулась незнакомка за столом, — кто же я? Демон? Призрак? Или же ёкай? Очень любопытно послушать предположения посвящённой богу смерти. Только я бы месте твоего патрона хорошенько наказала тебя, деточка, за духовную слепоту. Столько времени смотришь на меня, а всё в догадках теряешься, так и перескакиваешь с одного предположения на другое. В демоны не записала, и на том спасибо. Да, кстати, заклятие парализации, что на носовом платке в правом кармане визитного платья, можешь оставить в покое, всё одно на меня не подействует. Так что, посиди пока вдалеке, не раздражай меня и не мешай сделке этого прекрасного молодого пианиста, — она одарила чародейку суровым взглядом, но та упрямо мотнула головой и ещё крепче сжала локоть Вила, — не желаешь? Будь по-твоему.

Женщина встала, обошла стол и приблизилась к коррехидору с противоположной стороны.

— Чего ты желаешь? – проворковала она, и если бы не всё странность ситуации, он однозначно отнёс бы заданный вопрос к интимным, — и какую меру таланта жаждешь обрести, — упругая грудь упёрлась в предплечье мужчины, и тот ощутил желание.

Рика больно ущипнула Вила за вторую руку.

— Давайте проясним ситуацию, — проговорил чуть смущённый четвёртый сын Дубового клана, отодвигаясь от дамы в распахнутом платье, — у нас с вами, уважаемая госпожа, явно возникло недопонимание. Дабы прекратить сию странную игру, позволю себе отрекомендоваться: я – граф Окку, младший из Дубового клана, верховный коррехидор Кленфилда. Музыкальными, артистическими и иными талантами не интересуюсь, обретать их не предполагаю. Я холост, но помолвлен с госпожой Таками, которая, как вы проницательно заметили, является практикующей некроманткой и посвящённой богу смерти.

— Тогда какого чёрта вы припёрлись сюда? – так и не соизволившая представиться женщина резко запахнула платье и возвратилась за стол, — не думаю, что простое любопытство способно подвигнуть человека искать встречи с поверенным бога. Да, да, — и не делайте такого удивлённого лица, деточка Таками, практикующая некрмантка и посвящённая богу смерти. Я ещё шепну ему пару слов о ваших компетенциях, кои, увы, требуют немалой доработки. Я, видите ли, продаю таланты только театрального свойства, вам ничего не светит.

— Мне и не надо, — буркнула Рика, — а от божественной гейши — тем более.

— Что ж вы сразу на грубости переходите? – тёмная тонкая бровь взлетела в недоумении, — однако ж, с моей стороны невежливо продолжать держать далее интригу своего инкогнито. Зовут меня Э́йка, я из самых младших богов, у вас в Артании служу представителем бога Гёзеками, того самого, великого Гёзеками, роскошный алтарь которого стоит в холле театра. Вы спросите, зачем я нужна и что, собственно, делаю тут уже полторы сотни лет?

Эйка сделала паузу, надеясь, что странная парочка, что столь мило скрасила её одиночество нынешней ночью, задаст из вежливости приличествующие случаю вопросы. Но Рика вскинула подбородок, демонстрируя, что ей всё равно, а Вил спокойно молчал. Поэтому представителю божества пришлось продолжать: