Книга Кленовые тайны, страница 37 – Елизавета Берестова

— Вскрытие покажет, спрыгнули погибшие с Астрономической башни или же случайно упали, — решительно заявила Рика.

— Да мне глубоко безразлично сие! — проговорил Кензи, и в его голосе звучала неприкрытая горечь, — какое это теперь может иметь значение, когда мой любимый и единственный сын мёртв!

— Меня бы ещё как это волновало на вашем месте, — возразила чародейка, — ибо я не желала бы, чтобы меня всю оставшуюся жизнь мучили сомнения относительно предположения о самоубийстве сына. Я бы не могла спать, задавая себе вопрос: почему они шагнули вниз?

Кензи сначала потёр лоб, потом всё лицо.

— У Ютако были разногласия с вами? — спросил коррехидор.

— Бывали, как не быть. Да вы скажите мне, у какого сына не бывает разногласий с отцом?

— Он не говорил вам, что собирается жениться?

— Жениться? Нет, не говорил.

— Тогда чего именно касались ваши разногласия?

Кензи поглядел на Вила взглядом, в котором откровенно читалось: «Если вы ругаетесь со своим родителем по поводу его матримониальных намерений, связанных с вами, из этого не следует, что у других те же самые проблемы». Потом ответил:

— Наши разногласия касались его будущего. Я видел в нём продолжателя моего дела, а Ютако совершенно не желал заниматься бизнесом. На фабриках не бывал с десятилетнего возраста и заявлял, будто собирается стать частным детективом либо известным путешественником. Я, конечно, был вне себя от подобного желания в буквальном слове просрать свою будущность, и бывало у нас случались скандалы по этому поводу. Но в прошлом году жена и тёща убедили меня оставить Ютако в покое. Они заявили, что он «израстётся», и завиральные идеи исчезнут сами собой. Супруга даже призналась, что в его годы мечтала о сцене и собиралась сбежать из дома с бродячей труппой. У меня в то время и так были сложности с партнёрами по бизнесу, поэтому я согласился и особо на сына не наседал.

— Вы знали что-нибудь о девушке по имени Майна Андо? — спросил Вил.

— Нет, — покачал головой отец, — впервые слышу это имя. Да и, сказать по правде, сердечными увлечениями Юты я не интересовался никогда. С Те́сси, это моя жена, они бывало секретничали, но меня не посвящали. Это та девушка, что упала вместе с Ютой?

— Упала или спрыгнула, — уточнила чародейка, — а вредных зависимостей у вашего сына не было?

— Вы о чём, госпожа Таками? — вскинулся Кензи, — уж не о наркотиках ли зашла речь?

Тётка Вила энергично замахала руками:

— У нас в стенах Кленового института подобной гадости отродясь не водилось! — воскликнула она, — это совершенно исключено!

— Я имела ввиду карточные игры, ставки на дерби или спортивных состязаниях, — пояснила Рика, — одним словом, увлечения, где есть возможность наделать долгов. Не было ли у Ютако финансовых затруднений? Он не обращался в последнее время к вам за средствами?

— Юте я выделял в месяц вполне достойное содержание, — Кензи резко повернулся в сторону чародейки и назвал сумму, заведомо превосходящую жалование служащего средней руки, — не думаю, что он испытывал затруднения. К картам и прочему Юта был глубоко равнодушен. Мне, по крайней мере, так казалось. Ну, теперь вы сами видите, что у него не было никаких поводов расстаться с жизнью.

— Тем страннее выглядит ситуация, — Вилохэд задумчиво постукивал карандашом по блокноту, в котором делал пометки, — на смотровой площадке Астрономической башни парапет имеет достаточную высоту. Такую, что даже я, а мой рост шесть сяку, не смог бы просто упасть вниз. Ютако был ниже меня где-то на три четверти сяку, значит и свалиться случайно ему было бы гораздо труднее. Что тогда мы имеем? Парень с девушкой дурачились, например, сидели не парапете, кто-то из них не удержался и упал, а второй пытался его спасти и свалился вместе с ним. Это было бы неплохим объяснением, если бы не записка со стихотворением, которое указует на самоубийство через падение с высоты. Но пока мы не знаем причин этого поступка.